– Прошло почти сорок лет... – гипнотически зазвучал ее голос, – сорок лет, ... с тех пор, как я с четырьмя сестрами образовала тайное общество, которое превратилось в наш «Союз». Недавно одна из этих сестер, Шарлотта Томас, скончалась в Бостонской больнице. Она была Шарлотта Уинтроп, когда мы встретились впервые. Простая студентка, готовящаяся стать сестрой, но полная сил, такая необычная... Активно участвовала в нашем движении больше десяти лет, и за это время сделала не меньше любой из нас для становления нашей замечательной организации.

– У нее обнаружилась неизлечимая болезнь, усугубленная пролежнем, и она выразила мне настоятельное желание умереть свободной. Она высказала это желание также своему лечащему врачу, но, как это часто бывает, тот остался глух к ее мольбам и прибег к самым радикальным методам лечения, превратив ее жизнь в сплошную агонию. – Несколько дней назад я позвонила одной, исключительной по своим достоинствам, молодой сестре нашего Союза, Кристине Билл, и попросила ее дать оценку для представления дела Шарлотты нашему региональному контрольному комитету. По многим причинам как личного, так и профессионального характера я не смогла сделать этого сама. Комитет утвердил и рекомендовал внутривенный морфин. Вследствие ряда непредвиденных и неблагоприятных обстоятельств было проведено Исключительно тщательное вскрытие трупа и обнаружен критически высокий уровень морфина в ее крови.

Сестры сидели, как пораженные, слушая Пегги, описывающую подробности расследования Докерти в твидовском амфитеатре. Рассказывая, она расхаживала взад и вперед, рассеянно теребя цветок. Ее тон оставался ровным и спокойным, а речь носила характер изложения одних лишь фактов. И только когда она заговорила о Дэвиде Шелтоне, ее слова окрасились эмоциями. Она детально остановилась на его биографии, сделав упор на трудности, с которыми он сталкивался, когда злоупотреблял алкоголем и наркотиками. На ее лице мелькнуло даже отвращение.

– Сбившийся с пути молодой человек, – категорически добавила она. – Он сделает медицине большое одолжение, если оставит ее.

Стараясь подыскать нужные слова, Пегги убыстрила шаги.

– Мои сестры, – мрачно произнесла она, – прошло свыше двадцати лет с тех пор, как были учреждены наши региональные контрольные комитеты. За это время больше трех с половиной тысяч случаев было рассмотрено без малейшего намека на наше... или чье-либо еще участие. Есть все основания полагать, что ситуация, сложившаяся в Бостоне, впредь нигде не повторится. Но что произошло, то произошло. Я находилась постоянно с лейтенантом Докерти с самого начала его расследования. Хотя он подозревает этого Шелтона в смерти Шарлотты, но все же сомневается. Он все больше и больше узнает об особых отношениях, установившихся между Кристиной Билл и Шарлоттой. Он упомянул даже о возможности ее допроса на детекторе лжи. Я ни за что не допущу этого. В первый раз сидящие за большим столом обменялись беспокойными взглядами. Никто из них не видел, чтобы она теряла над собой контроль. Атмосфера в комнате понемногу накалялась.

– Мы все принадлежим к одной организации, которая связала нас воедино, – продолжала Пегги. – Наши узы священны и нерасторжимы, словно скреплены кровью. Когда одна из нас страдает, все должны разделить ее боль. Когда одной угрожает опасность, как Кристине сейчас, все должны броситься ей на помощь. Я и каждая из вас должны добиться максимального от наших сестер. Мы должны защитить ее! – голос женщины сорвался на удушливый, почти отчаянный крик. Она замолчала, остановившись у окна. Стало так тихо, что были слышны удары тяжелых капель о стекло.