Однако резкий и глухой голос в баре информировал Дэвида, что мистера Розетти нет на месте. От хорошего настроения тут же не осталось и следа.

– Это говорит доктор Шелтон. Доктор Шелтон, – проговорил Дэвид, делая упор на слове "доктор"; так он разговаривал всегда, когда нужно было заказать обед в ресторане, номер в гостинице или поскорее отделаться от телефонистки, сидящей на коммутаторе в незнакомой больнице. – Я близкий друг мистера Розетти. Не могли бы вы сказать, когда он вернется или где найти его?

Голос в трубке, даже не прикрыв ее, кому-то прокричал.

– Эй, какой-то доктор на проводе. Говорит, что друг мистера Розетти. Я могу сказать ему, где он?

Вскоре в трубке послышалось.

– Э... сэр, мистер Розетти с женой отправились в свой дом на северном побережье. Вернутся завтра поздно вечером.

Дэвид успел услышать, как тот же голос спросил:

– Что передать? – но он уже положил трубку. Не прошло и минуты, как тишина и бездействие стали невыносимыми. Только от отчаяния он решился на звонок Уолласу Хатнеру. Когда раздались долгие гудки, ему нестерпимо захотелось нажать на рычаг, но он только сильнее прижал трубку к уху. Когда Хатнер поднял трубку, ухо Дэвида сделалось белым.

– Да, доктор Шелтон, в чем дело? – отрешенно, словно их разделяли сотни световых лет, спросил хирург.

– Доктор Хатнер, я очень расстроен тем, что произошло вчера. Мне удалось сегодня кое-что установить, – промямлил Дэвид. – Не могу ли я... поговорить с вами несколько минут?

– Знаете ли, – отрезал Хатнер, – мое рабочее время давно закончилось и...

– Пожалуйста! – взмолился Дэвид. – Простите за повышенный тон, но вы должны меня выслушать. – Он замолк, потом облегченно вздохнул, не слыша со стороны Хатнера новых возражений. Собравшись с духом, уже более спокойно и тщательно подбирая слова, он сказал: – Доктор Хатнер, я знаю, что вы помогли мистеру Томасу и его адвокату получить копию карты Шарлотты. Все же вы должны поверить, что к ее убийству я совершенно не причастен. У вас и, возможно, еще кое у кого создалось впечатление, что я стою за умерщвление из сострадания, но это не так. Мне... мне нужна ваша помощь... помощь любого... чтобы убедить Питера и лейтенанта в этом. Я... – в этот миг Дэвид понял, насколько непродуманным оказался его звонок. Что он хотел конкретно сказать или спросить?.. Хатнер, по-видимому, почувствовал то же самое.

– Доктор Шелтон, – сказал он довольно сухо, – пожалуйста, поймите меня. Я никоим образом не собираюсь осуждать или оправдывать вас. Этим утром я помог Питеру, как старому, убитому горем другу. Вот и все.

Старому другу? Дэвид чуть не расхохотался. Неделю назад Питер Томас ясно дал понять, что они едва знакомы. Теперь они превратились в старых друзей. Он крепче сжал телефонную трубку и заставил себя слушать, что говорит Хатнер.

– Утром меня вызывал лейтенант, и у меня сложилось мнение, что он очень тщательно ведет расследование. Нам остается только ждать и следить за тем, по какому направлению оно пойдет. Если, как вы утверждаете, вы не причастны к смерти Шарлотты, я уверен, лейтенант сумеет доказать, что так оно и есть. А теперь, если у вас нет больше никаких вопросов...

Дэвид молча швырнул трубку.

Проснувшись на следующее утро в половине шестого, он ощутил привычную боль в скулах.

Целый час Дэвид занимал себя тем, что считал секунды между вспышками молний за окном и последующим ударом грома. Но вот совпали подряд три счета. Это означало, что электрический фронт проходит в полутора милях от их района.