Наступило молчание, такое выразительное, что дети почти что услышали, как побледнел папа.

— Так какого же числа я ушла?

— Девятого августа. Десять лет назад.

— Неверно.

— Но я же записал у себя в дневнике!

— На самом деле — семнадцатого июля. Ты только через три недели заметил.

— Что?!

— Вот так мы с тобой и жили. Ты утром вставал, за завтраком читал газету, уходил на работу, возвращался в восемь, если вообще возвращался, за ужином клевал носом, до полуночи вёл телефонные переговоры с Америкой и ложился спать. И так — каждый день, включая выходные, кроме тех случаев, когда ты уезжал в командировку. Ты никогда не замечал, здесь я или нет, и всегда требовал, чтобы за детьми смотрели ужасные няни. И вот однажды я смотрела скачки по телевизору — помнишь, ты подарил мне большой телевизор, чтобы я не разговаривала, — и тут входит человек в чёрной маске, полосатой робе и с мешком, на котором написано «Хапок». Сказал, что он грабитель, бедный недотепа, — как будто я сама не догадалась. И, конечно же, он был совершенно неумелый. Я его пожалела — хотелось о ком-то заботиться, мне этого не хватало, а он был такой беспомощный. Я помогла ему нас ограбить, он познакомил меня с этими замечательными людьми, потом мы нашли корабль, и я организовала агентство. Присматривала за ним и его друзьями — кто-то, наверно, скажет, что грабить нехорошо, но если у тебя агентство нянь-грабителей, то вы наверняка грабите только таких идиотов, которые вызывают нянь из агентств. Ничего другого они и не заслуживают.

— Вздор, — сказал папа Крошки. — Ты сбежала с вором.

— Кстати, о ворах, — сказала Капитан. — Чем занимаются твои «Гиганты Крошки»?

— Освоением земельных участков. Повышением стоимости земли путём дробления и возведения жилых единиц.

Капитан вздохнула.

— Переведи, пожалуйста, на человеческий язык.

— Скупаем землю…

— В заповедниках.

— Иногда.

— И строите там миллионы дешёвых дрянных домов.

— Людям надо где-то жить…

— Сдается мне, — сказала Капитан, — что сам ты крупномасштабный вор и, главное, обворовываешь людей совсем небогатых.

— Ну, не знаю, — сказал папа Крошки, и в голосе его явно прозвучала обида.

— Кока, — сказала Капитан, — ты же знаешь, что это правда.

— Не называй меня Кокой, — тявкнул папа Крошки. — Никто не знает, что меня зовут Кокой. В деловом мире меня знают как Колина.

— Но ты уже не в деловом мире, — ласково сказала Капитан. — Эта твоя секретарша с бриллиантами всё захапала. Всё обтяпала перед тем, как бросить тебя здесь. Разве не так?

— Да, — сказал папа Крошки усталым голосом, какого дети никогда раньше у него не слышали. — Это правда. Ей-богу, ты ещё прекрасно выглядишь, королева. Только не называй меня Кокой, ладно?

— Посмотрим, — холодно сказала Капитан. — Между прочим, ты и сам неплохо выглядишь. Жирноват, конечно. Но если поставить тебя к помпам и месяцок-другой погонять на пожарных учениях, жирок, глядишь, порастрясется.

Наступила пауза Потом папа Крошки сказал:

— Спасибо, королева.

— Меня не благодари, — сказала Капитан. — Благодари тех, кому мы всем этим обязаны.

— Это кому?

— Детям. Великолепно обученным кулинарам, механикам, разбойникам и диверсантам.