– Ты на него похожа, – сказал Тобиас Перис. – И не только внешне. И как я раньше не замечал?

Прикусив нижнюю губу, Перис смотрела, как ее отец, миновав мотки колючей проволоки, вступает на территорию Попса.

– Понял! – воскликнул Тобиас. – Попс потому тебя и любит, что ты так похожа на Мориса.

В глазах Перис за стеклами очков не было удивления.

– Он скучает по папе, – сказала она спокойно. – А во мне он может принять даже то, чего не принимает в своем сыне. Я ведь не честолюбива – ну, не в обычном смысле, и не очень забочусь о… о внешнем преуспевании. Думаю, это и есть причина. А папа все такой же.

Снова показались края чулок Синтии, а ее нога в босоножке востоновила нетерпеливое покачивание.

– Попс не выносит Мориса, потому что Морис – неудачник. А где же Берил?

– Твоя мама ведет дела в хозяйстве, – ответила Перис резко. – Папа сказал, они ждуг нас с тобой в гости.

– Только после моей смерти, – возразила Синтия.

– У тебя даже голос не такой как всегда, – сказала Перис. – Ты сердишься на что-то?

– Перестаньте, – потребовал Найджел. – Что Морис собрался делать? Переплыть ров и вскарабкаться по стене?

Синтия хихикнула:

– Может быть, ему удастся войти в собачий лаз.

– Ну нет, – сказал Тобиас, присаживаясь на верхнюю ступеньку в дверном проеме фургона. – Болельщики, посмотрите-ка!

Подъемный мост, уродливое стальное чудовище, отделился от стены замка и медленно, рывками по несколько дюймов за раз, стал опускаться вниз, пока с грохотом не приземлился на место, подняв тучу пыли.

Морис Делайт подошел к мосту, пересек его, и зев бетонного кургана поглотил его фигуру.

Мост поднялся.

Прошел еще час, прежде чем Перис услышала, что радио ожило.

– Перис, – сказал отец. – Иди сюда и прихвати Тобиаса.

Синтия вскочила.

– Пора уж, – сказала она. – У меня скоро задница отвалится от сидения здесь.

– Только Перис и Тобиас, – сказал отец. – Синтия, останься у рации. И ты, Найджел, тоже. Как только смогу, я вернусь к вам.

– Синтия, – произнесла Перис, протягивая к ней руки. – Попс как всегда… Попс остается самим собой. Любит мелодраму. Потерпи немного.

Избегая объятий Перис, Синтия повернулась к ней спиной. Перис, постояв немного, вышла из фургона и направилась к замку вместе с Тобиасом.

– Жаль, что Попс обращается с Синтией, как с чужой, – сказала Перис, жалея при этом еще и о том, что не обула что-нибудь потяжелее летних сандалий на плоской подошве, в которые набивались мелкие камешки и пыль. – Ей очень обидно.

– С ней не всегда обращались, как с чужой, – возразил Тобиас. – Когда вы росли, Попс и Эмма из кожи вон лезли, стараясь, чтобы все было хорошо. Синтия сама вызвала их отчуждение. И не могу сказать, что своим замужеством.

Перис подумала, что Синтия побывала в изрядном количестве переделок как здесь, так и в Нью-Йорке, и это могло исчерпать любое терпение близких родственников.

– Пора все это забыть.

– Ты умеешь прощать. Это замечательно. – По его голосу нельзя было сказать, что он действительно так думает. – А вот и мост для нас опускают. Я думал, больше уже никогда не увижу этот дом изнутри. Наверное, надо было взять пистолет.

– Тобиас! – Перис остановилась, дождалась, пока он обернется к ней: – Кто теперь играет в мелодраму?

Он коварно улыбался.