Особенно настойчиво, словно предвидя обстоятельства ночной японской атаки под Порт-Артуром 27 января 1904 г. адмирал возвращался к решению задачи уверенного распознавания ночыо своих минных кораблей и атакующих миноносцев противника. Так в приказе № 158 от 24 июня 1898 г. для решения очередной тактической задачи (выход эскадры в море из Либавы и атаки ее миноносцами с двух сторон, а затем выход из Моонзуида на меридиане острова Вормс), миноносцам следовало обнаружить эскадру ночыо и атаковать за час до полуночи 29 июля. “Абреку” на этот раз отводилась роль истребителя миноносцев. По сигналу адмирала (за 4–5 ч до ожидаемого часа атаки) “следить за движением неприятельских миноносцев” командиру “Абрека” предоставлялась свобода действий. Чтобы не быть принятым за противника, он в установленные моменты, о которых адмирал уже в море давал знать эскадре, должен был давать опознавательный сигнал, на который получал ответ с флагманского корабля.

Новым приступом экономии стало сокращение комплектации на миноносцах, и на кампанию 1898 г. не было назначено прежде имевшихся вахтенных начальников. В приказе № 118 от 13 нюня 1898 г. адмирал замечал, что в военное время, вероятно, "недостаток офицеров будет чувствоваться еще более”, а потому предлагал командирам своим боцманмату и минному квартирмейстеру поручать обязанности вахтенных офицеров. Оказалось, что они отлично справлялись с новыми обязанностями и адмирал считал полезным распространить эту меру на все миноносцы (по, видимому и на минные крейсера). В особенности это требовалось при маневрировании минного отряда, в котором служащий лидером “Абрек” вел за собой восемь номерных миноносцев. Порядок их был строго определен: №№ 116, 115, 106, 107, 109, 110, 104, 117. Требовалось огромное внимание, чтобы обучать, управлять ими, оказывать необходимую помощь.

Метод адмирал применял самый прогрессивный. "Каждая задача, — писал он в министерство — объявлялась приказом по эскадре, так что все исполнители могли во всякое время справиться с приказом и найти в нем указания. Кроме того, перед началом исполнения задачи я иногда собирал командиров, чтобы дать словесные наставления и указания. Этого, однако же, не всегда достаточно и полезно, некоторые части задачи первоначально проделать". Но этим дело не кончалось. Адмирал почти всегда проводил тщательный разбор заданий в присутствии собравшихся у него командиров. “Обыкновенно, — писал он, — командиры сами предлагают сделанные ими ошибки. Иногда, при нежелании или неумение командиров понять свои ошибки, разбор приходилось доводить до внимания начальства.

Так по поводу решения тактической задачи № 5 (разведка береговых укреплений и расположения судов противника) 30 июля 1898 г., адмирал выражал недовольство действиями минного крейсера “Абрек”. Несмотря на предписание держаться около укрепления противника не ближе расстояния дальнего выстрела, командир корабля, рассчитывая лучше выполнить задание, подошел слишком близко и даже отправил на разведку шлюпку. Фотографических снимков, хотя это поручалось приказом № 166 командир не сделал, а потому “не дал вида берега, на котором стоят батареи”. Не обратил он внимание и на заметную даже с дальнего расстояния осыпь, служившую важным ориентиром для эскадры при стрельбе. Такая осыпь, замечал он позднее, может быть действенным средством для введения флота в заблуждение относительно истинного положения батарей. Ошибки командира “Абрека” адмирал объяснял “непривычкой” к решению такого рода задач, которая в военное время может обернуться большими потерями. Признавая право командира па творческое отступление от приказа, адмирал напоминал, что полное его искажение он, конечно, допустить не может и выражал надежду, что впредь командир "Абрека” подобной ошибки не повторит.