Пилигрим безразлично пожал плечами, у него не осталось сил даже огрызнуться. Он готов был принять любую участь и любую кару. Но для начала его доставили в отделение и заставили хотя бы на словах объяснить, что произошло. Он и объяснил, как мог.

– Когда я сообразил, что Боч не способен читать мысли, я понял, что его можно обмануть. Он ведь всех судит по себе! Если для него люди – ничто, то и для ведьмара должно быть так же. Он бы на моем месте пожертвовал Радой. Поэтому и поверил, что я тоже готов пожертвовать ею, он предложил достаточно высокую плату за это.

– Но как ты понял, что он не в состоянии прочесть твои мысли? – удивился Усачев. – Способности асилков толком не изучены. Считается, что в своем природном обличье они вообще всемогущи. Ты не мог знать наверняка, какие именно способности достались Бочу, запертому в человеческом теле.

– Ну, способности читать мысли среди них точно не было. Я это понял, когда он превратил меня из волка в человека. Если бы он умел читать мысли, он оставил бы меня волком и использовал превращение как рычаг давления. Я решил действовать по ситуации.

– Ты погибнуть мог! И девчонку погубить. И всех остальных.

– Но ведь все живы.

– Потому что дуракам везет! – хмыкнул начальник градстражи. – Раз уж придушить тебя не удастся, придется держать тебя под наблюдением. Может, так от тебя меньше вреда будет! У тебя три дня выходных, в это время не попадайся мне на глаза, дай от тебя отдохнуть. Через три дня будешь работать, как все, нечего к почестям привыкать! Понял?

– Понял.

– Вот и иди отсюда, пока я не передумал!

Он вроде как победил. Пилигриму позволили вернуться к работе, суд ему больше не грозил – нож сгинул вместе с асилком, и превращаться в волколака его хозяин уже не мог, снова став обычным ведьмаром. Решились многие проблемы… а радости почему-то не было.

Он не успел объясниться с Радой. Теперь соваться к ней было поздно и вроде как неловко. Зачем? Она не попыталась с ним связаться, дала понять, что хочет вернуться к нормальной жизни. Для нее он навсегда должен был остаться предателем.

Волк исчез навсегда, и радоваться этому тоже не получалось. Пилигрим как будто лишился важной части себя, и он пока не был уверен, что время способно это исцелить.

Он одержал победу над легендарными асилками – но словно остался там вместе с ними. В пустоте. Один.

Он думал об этом, сидя на холме перед Свислочью. За спиной у него остался Дворец Спорта, из которого в жаркий июнь выносили уже не нужный снег. Перед ним проносились велосипедисты, медленно проходили гуляющие, шумела река. На Минск опускался тяжелый рыжий закат. Ничего особенного не происходило.

По крайней мере, до тех пор, пока на траву рядом с Пилигримом уверенно не опустилась девушка в белом платье, расшитом розовыми цветами. Она принесла два коктейля в бумажных стаканчиках, один протянула Пилигриму.

– Это что? – только и спросил он, хотя спросить хотелось совсем о другом.

– Шоколадный, – обыденно пояснила Рада. – Я все помню. Бери.

Он принял у нее стаканчик, но скорее инстинктивно, слишком уж велик был шок от ее появления.

– Ты будто призрака увидел, – рассмеялась она. – Ладно, чтобы не удивлять тебя два раза, продолжим в том же духе.

Она достала из сумки сверток и протянула ему. Пилигрим начал разворачивать тонкую алую ткань и успел увидеть под ней знакомое лезвие, прежде чем Рада его остановила.

– С ума сошел? – возмутилась она. – Не здесь же! Дома посмотришь!

– Это что… мой нож?

– Он самый.