Блюм смотрела на Пайн, а та на свою помощницу.

– Это произошло много лет назад, Кэрол, – сказала Пайн. – Очень много лет назад.

– Я видела, как ты раскрывала все дела, которые попадали на твой стол. Быть может, пришло время покончить и с этим.

– Я уже трижды навещала Тора, – напомнила Пайн.

– Однако полной уверенности в том, что он имеет отношение к исчезновению твоей сестры, нет, – заметила Блюм.

Пайн посмотрела на свои руки.

– Я… не знаю, способна ли на это, Кэрол.

– Ну, если ты позволишь, я считаю, что ты должна. Как сказал агент Доббс, ты только что сожгла свой последний козырь. И ты не можешь покинуть Бюро – так или иначе. Тебе было суждено стать агентом ФБР.

– Но это не твоя проблема, – сказала Пайн, вставая из за письменного стола.

– Я твоя помощница. И намерена тебе помогать. Так и будет.

Пайн улыбнулась.

– Ты очень добра, – сказала она, и ее взгляд стал задумчивым. – Ну, в таком случае, нам нужно сложить вещи в дорогу.

– В дорогу? – Удивилась Блюм.

– Назад во времени, Кэрол. Назад во времени.

Глава 4

– Я не забыла, что мы собирались вернуться назад во времени, – сказала Блюм, – но у меня такое ощущение, будто мы действительно шагнули в прошлое.

Пайн вела взятый напрокат внедорожник, Блюм сидела рядом, на пассажирском месте. Они прилетели в Атланту, затем немногим больше двух часов ехали на юг, в округ Самтер, точнее, в Андерсонвилль, штат Джорджия, с населением в 250 человек. И сейчас проезжали по потускневшей главной улице маленького городка.

– Когда то, в семидесятые, мэр и его соратники решили превратить Андерсонвилль в туристический город, вернув ему вид времен Гражданской войны. Мы на Черч стрит, которая тогда была центральной улицей. Железнодорожные пути пересекали ее под прямым углом, по ним доставляли пленных в тюрьму Андерсонвилля – последнее путешествие для многих.

– Тюрьма находится где то рядом? – спросила Блюм.

Пайн остановила машину и указала вдоль улицы.

– Видишь следы ног, нарисованные на асфальте? Они символизируют последнюю четверть мили, которую заключенные проходили до тюрьмы. Вероятно, самая длинная прогулка в их жизни.

Блюм содрогнулась.

– Как ужасно.

– Город выделил участок площадью в семь акров, носивший название Ферма Пионеров, – продолжала Пайн. – У них имелась кузница, тюрьма, коптильня и завод по переработке сахарного тростника, среди других аттракционов. Вот указатель, сообщающий: «Добро пожаловать в Андерсонвилль, городок времен Гражданской войны».

Блюм прочитала и кивнула.

– А еще парк жилых автофургонов и ресторан, – добавила она.

– В год городок посещают около восьмидесяти тысяч человек, так что план мэра оправдался, – сказала Пайн. – Скоро здесь состоится одно из главных событий года.

– И что же это будет?

– Инсценировки сражений Гражданской войны. Реконструкции, так их называют. Потом будет парад с марширующим оркестром, которой пройдет по главной улице. Солдаты, одетые в синее и серое. Будут играть другие оркестры, танцы под музыку кантри, хороводы, много еды и выпивки. Шумное веселье. На празднике продают форму, ружья, флаги, сабли, лоскутные одеяла и тому подобное. И заплатить нужно всего четыре доллара.

– Откуда ты все это знаешь?

– Написано вон на том плакате.

Они обменялись быстрыми улыбками.

– Значит, туристы приезжают сюда именно за этим? – спросила Блюм.

– Нет, еще, чтобы взглянуть на знаменитую тюрьму конфедератов, которая здесь находилась, – ответила Пайн.