— Капитан и его Команда наверняка желают поскорее выбраться оттуда, сказал он, таща за собой Деллу.

Радиолаборатория Бэлль была уже недалеко. Достигнув ее, они наткнулись на разрушенную стену и, пробравшись сквозь нее, увидели знакомую картину разрушений. Саймон, каким-то образом, оказался там. Бэлль поднялась, мертвенно бледная, растрепанная, всхлипывающая, спотыкаясь среди руин, охваченная паникой.

— Бэлль! — резко окликнул ее Тэйт. — Где мое радио?

Она не понимала, безумно смотря на него с открытым ртом.

Саймон, понимая только, что Стэд предлагает какое-то спасение, начал обшаривать комнату. Радио лежало на полке в шкафу. Стэд нетерпеливо схватил его. Когда он увидел разбитый конец, его сердце на секунду сжала паника от крушения всех надежд; затем он понял, что он по-прежнему может использовать его на передачу. Разбит был только принимающий блок.

Твердой, недрожащей рукой он нащупал выключатель и включил его. Он начал говорить, поднеся встроенный микрофон вплотную ко рту, чтобы оградить его от шума, стоящего вокруг.

— Вызываю «Кохрейн»! Вызываю «Кохрейн»! Это капитан Тэйт. Это капитан Тэйт. Слушайте внимательно. У меня нет приема, повторяю, у меня нет приема, повторяю, у меня нет приема.

Он слышал, как Саймон сказал: — Что это за язык? — Он определил язык, которому они его учили, с чувством облегчения от того, что его мозг по-прежнему мог работать на двух уровнях.

— Я на Самии. Настройтесь на мою передачу. Скажите Самианам, чтобы прекратили вытравливать крыс.

Он повторял это снова и снова, а земля трескалась, пыль забивала глаза и нос, и с грохотом падали камни.

Наконец он замолчал и произнес:

— Я надеюсь, они приняли это. Возможно, будет сложно найти нужный дом, чтобы попросить Демонов прекратить это. Саймон и Делла смотрели на него в изумлении.

— Да, Демоны — добрые, дружелюбные люди. А я… подстрелил одного из них в глаз. Да простит меня бог!

— Демоны — дружелюбные! — взорвался Саймон. — Ты должно быть сошел с ума, Стэд. Весь этот ужас повредил твой рассудок!

— Нет, Демоны — милые люди, — да, Демоны. Ты добрый человек, Саймон, и однако ты убиваешь крысу без колебаний, зная, что это мерзкий паразит.

— Я… я понимаю это, — прошептала Делла. — И тебе удастся сделать то, что ты хочешь?

— Я не знаю. — Он продолжал вызывать, по нему струился пот, голос его охрип. Он прервался на мгновение, чтобы сказать: — Я могу только попытаться. Все, что я могу — только попытаться.

Он не сказал им, что «Кохрейн» вполне мог и улететь. Он не мог определить, сколько времени он в действительности провел здесь. Командир Гудрайт, возможно, уже ушел, оплакивая потерю капитана и друга.

— Нет, — произнес он яростно. — Нет! Ну же, Гуди! Ты должен остановить Демонов — Самиан — чтобы они прекратили травить нас! Ты должен это сделать!

Вдали обвалилась крыша; пыль и камни обвалились ужасной лавиной, и внутрь проник свет, яркий, белый, жестокий свет.

— Останови их, «Кохрейн»! — крикнул он в микрофон. — Останови их! Они докопались до нас; скоро они растопчут нас всех! Ради Бога, остановите их!

Крыша раскололась. Вниз проникли яркие, режущие лучи света, вызывая сильную, до слез, боль в глазах.