— Но, — возразил было Фелиз, но Эль Хоска упреждающе поднял руку.

— Я могу понять, что тебе они кажутся вполне реальными.

— Ах, все-таки можете?

— Конечно. И убежден, что досаждают они тебе ничуть не меньше, чем если бы они были настоящими, живыми людьми.

— Пожалуйста, не могли бы вы повторить это еще раз, — мрачно сказал Фелиз.

— Разумеется. Я не хочу, чтобы ты подумал, будто бы я ничего не понимаю. Я охотно верю, что они досаждают тебе не меньше, чем настоящие люди.

— Спасибо.

— Но уж я-то знаю, что они совсем не настоящие. На самом же деле они являются чистейшим плодом твоего воображения. И повинны в этом твое уязвленое самолюбие и подсознание. На самом же деле — и уж можешь мне поверить, я много повидал на своем веку и знаю толк в подобных вещах — тебе даже нравятся те неудобства, которые они тебе причиняют. Именно поэтому ты и создаешь себе эти образы.

— Чушь, — отмахнулся Фелиз.

— Поэтому когда я говорю, что все понимаю, не нужно воспринимать это, как невежественное сострадание к тем неудобствам, которые там сам себе создаешь. С моей стороны было бы высшей степени неразумно испытывать жалость к человеку, который на самом деле забавляется столь нелепым образом — и к тому же еще кичится слабостью своего духа. Ты даже представить себе не можешь, как далеко может завести человека подобная привычка идти на поводу у собственных иллюзий.

— Ну, я даже не знаю, что сказать, — проговорил Фелиз.

— Зато я знаю, — продолжал Эль Хоска. — Однажды ко мне пришел человек, который верил — обрати внимание, искренне верил — что его случайно подстрелил один из этих воображаемых фантомов.

— Просто невероятно!

— И тем не менее, это так. Причем, иллюзия была столь сильна, что у него на теле даже появилась сильно кровоточащая огнестрельная рана. Собрав последние силы, он пришел ко мне за помощью. Разумеется, я сделал для него все, что мог — все признаки истерического состояния были на лицо прибегнув к немедленно гипнотерапии; однако, кровотечение не прекращалось, а затем он вдруг побледнел и умер.

— До самого конца не желал расставаться со своей иллюзией? — уточнил Фелиз.

— Да. Этот человек, — проговорил Эль Хоска срывающимся от охвативших его переживаний голосом, — был психологическим уродом!

Еще какое-то время они шли молча, и каждый был явно погружен в собственные невеселые раздумья. Площадь же была уже совсем близко.

— Так что ты должен понимать, — торопливо заговорил Эль Хоска, почему для нас крайне важно, чтобы ты остался здесь. А наличие у тебя галлюцинаций лишний раз подтверждает мою правоту. Я предвидел это.

— Что вы предвидели? — Фелиз с подозрением посмотрел на него.

Эль Хоска вздохнул.

— Сам ты никогда не обратил бы на это внимания, — сказал он. — Но несмотря на ярко выраженные… э-э-э… различия в телосложении, ты обнаруживаешь удивительное сходство с некоторыми из наших людей. Особенно твои черты лица… я, конечно, не знаю точно, с чем это связано, но почти не сомневаюсь, что между нами и тобой существует некая форма родства.

— На кой черт мне сдались такие родственнички, — пробормотал Фелиз себе под нос.

— А если так, то мы несем обязательства друг перед другом.