– Перезарядить!

Оставшиеся без главной гарпии, казалось, растерялись. Они все еще кружили у дирижабля, издавая высокие гортанные крики, но в их движениях уже не было прежней слаженности.

– Огонь!

В воздух взметнулось облачко из черных перьев, и еще три гарпии камнем ухнули вниз. Одна из них мелькнула совсем рядом с Ганом, и на мгновение он различил что-то очень похожее на мольбу на прекрасном нечеловеческом лице.

– Перезарядить!

Ган взглянул на капитана Стерх. Вместе со своими людьми она перезаряжала оружие, хотя только одна, последняя гарпия почему-то все кружила и кружила рядом с дирижаблем, как будто не понимая, куда делись ее спутницы… На лице Стерх Ган различил эмоцию, слишком хорошо знакомую ему самому, чтобы с чем-то перепутать, – азарт. Стоявший по правую руку от нее мужчина с татуировкой торопливо заряжал оружие и смотрел на гарпию, будто боялся, что она растворится в воздухе. На миг Гану вдруг захотелось, чтобы каким-то чудом последней гарпии удалось избежать смерти.

– Огонь!

Три выстрела почти разорвали гарпию пополам, и Ган отвернулся.

– Что такое? – Голос капитана звучал насмешливо. – У вас это принято делать как-то иначе?

– Угу, – отозвался Ган, – мы предпочитаем не тратить патронов попусту.

– Что ж, от этой, без сомнения, полезной привычки вы сможете отказаться в Красном городе. – Стерх улыбнулась и аккуратно вложила оружие в кобуру на поясе. – У нас нет необходимости экономить. Хорошего вам дня, князь. Мы ужинаем через пару часов в кают-компании – приходите со своими людьми, и мы сможем вдоволь поболтать о традициях.

Ган повернулся к поручню. На нем, мерцая в лучах заходящего солнца, осталось несколько пятен крови, нечеловеческой, темной. Она стекала вниз, на светлые доски палубы, с отвратительной медлительностью. Тяжелый ботинок растер ее по доскам, и Ган поднял взгляд. Перед ним стоял один из людей Стерх – тот, что с татуировкой.

– Без обид, парень, – сказал он гнусавым голосом – судя по кривизне носа, его не раз ломали, – но мне не нравится, что вам оставили оружие. Мне от этого неспокойно. Очень неспокойно.

– Сочувствую, – отозвался Ган, улыбаясь, – но не представляю, чем могу помочь.

– Не стоит шутить со мной. – Громила понизил голос, и Ган демонстративно приблизился к нему, чтобы лучше слышать. – Со мной, с капитаном, с Красным городом. Не стоит.

– Капитан сама предпочла оставить нам оружие… В качестве жеста доброй воли. Мы с ней пришли к соглашению – я и мои люди сдадим оружие перед входом в город.

– Капитан может делать, что пожелает. – Громила шмыгнул носом. – Но я – тоже не последний человек на корабле. Не последний. Мои летуны будут следить, как бы вы не натворили чего, – имей это в виду. Доставить вас на место – наше дело. И я прослежу, чтобы дело было сделано. Без обид.

– Какие уж тут обиды. – Ган широко улыбнулся и убрал руку с рукояти ножа. – Вы – хозяева. Мы – гости. У нас с вами все будет просто отлично.

– Хочется верить, парень, хочется верить. – Бритый вдруг протянул Гану руку. – Меня, кстати, зовут Пом. Обращайтесь, если будут вопросы… Про безопасность или вроде того.

– Само собой. – Ган взял протянутую руку, слегка сжал. Это был непривычный, забытый жест – так здоровался и прощался когда-то его дядя, Север. – Спасибо.

Пом скривился, и Ган, не сразу поняв, что так он изобразил улыбку, улыбнулся в ответ.