Атхий, а за ним и Титус вихрем пронеслись между вратами и стадом. Позади кто‑то восторженно крикнул:

– Знамение!..

Козья Харя оказался вертким и проворным, как зильд, афарий никак не мог его поймать, а время шло, солнце понемногу сползало к горизонту. Титус пытался на бегу объяснить насчет отравленного шипа, однако обреченный Атхий его не слушал.

Эстакада Нэрренират.

Рельсовая дорога унесла их в другую часть города. Здесь теснились трехэтажные дома, оштукатуренные, но без фресок, из‑за чего они выглядели странно голыми. Попетляв среди них, Атхий выбежал на площадь Пустых Фонтанов, загроможденную разбитыми каменными чашами. Фонтаны давным‑давно не работали, в чашах зеленела пробившаяся сквозь трещины трава.

На том краю площади ощетинились ребристыми колоннами казенные учреждения. Там как раз заканчивался рабочий день, и Козья Харя, рассчитывая затеряться в толпе, помчался из последних сил. Титус, наоборот, сбавил темп. Пусть Атхий успокоится и почувствует себя в безопасности – тогда‑то он настигнет его, вонзит парализующую булавку и удалит шип.

Он отстал от Атхия, однако не намного. Ровно настолько, чтобы тот потерял его из виду.

Впереди, над крышами, гигантским раскрытым веером поднималось здание из белого и розоватого мрамора. Храм Нэрренират.

Атхий устремился в ту сторону, а за ним и Титус. Увидав суетливую фигурку Атхия в конце улицы, которая выводила на площадь перед храмом, он с шага перешел на бег. Булавку приколол к жилету на груди. Каковы бы ни были препятствия, он выполнит свой милосердный долг.

Площадь Зовущего Тумана представляла собой обширное пространство, вымощенное в шахматном порядке черными и белыми плитами, пересеченное четырьмя ажурными колоннадами. В центре, где колоннады сходились, стояла на постаменте мраморная статуя десятифутовой высоты, с аметистовыми глазами. Изображала она прекрасную нагую женщину – великую богиню Нэрренират в человеческом облике.

Затравленно озираясь, лавируя между колоннами, путаясь под ногами у паломников, которые направлялись к храму (Титус припомнил, что сегодня у приверженцев Нэрренират какой‑то культовый праздник), Атхий двинулся наискось через площадь. Афарий постепенно сокращал дистанцию.

В очередной раз оглянувшись, Козья Харя заметил его. На невзрачном прыщавом лице преступника отразилась смесь паники и злобной решимости.

– Убью! – надсадно завопил он, сунув руку за пазуху. – Чего пристал, убью!

– Я не причиню тебе вреда! – в который раз уже пообещал Титус, медленно приближаясь.

– Вот у меня чего! – Атхий показал что‑то, зажатое в кулаке. – Савбиев Огонь! Беги от меня, паскуда, убью!

Амулет Ваттам, десятикратно увеличивающий остроту зрения, Титус носил на мочке правого уха, вроде клипсы. Прошептав коротенькое активирующее заклинание, он смог рассмотреть, что держит Козья Харя: небольшую коробочку с алым иероглифом на крышке.

– Атхий, не надо!

– Всех убью!

Их голоса звенели, отражаясь от мраморных плоскостей. Эхо еще не затихло, а губы Атхия начали беззвучно шевелиться.

Савбиев Огонь – страшное оружие. Металлическая коробочка начинена веществом сложного состава: три компонента – естественного происхождения, четвертый – магический. Если произнести заклинание, магический компонент мгновенно раскаляется, что позволяет трем другим составляющим вступить в реакцию, которая возможна лишь при очень высокой температуре. Когда разбуженная таким образом чудовищная сила разорвет коробочку изнутри, сам Атхий не пострадает, ибо одна из частей активирующего заклинания обеспечит ему индивидуальную защиту.

Правая рука афария сама выхватила из поясной сумки самострел, заряженный оловянным шариком. Был у него еще один, с «сонными шипами», но на таком расстоянии стрелять из него бесполезно.