Клео кивнула.

— Думаю, что да, но мне очень жаль. Ведь где-то, наверное, все же есть та самая женщина.

— Может быть, поможете разыскать ее?

Почему он вызывает в ней такую нервозность?

— Я уверена, что она где-то есть…

Даниел цинично улыбнулся.

— Конечно.

— У вас развязался шнурок.

Он наклонился, чтобы завязать его. И тут она заметила, что он начал лысеть. Хотя это неважно. Все равно он был самым привлекательным мужчиной, которого она когда-либо встречала. Но Даниел даже не заметил, что она женщина. Для него она олицетворяла блокнот, карандаш и диктофон.

Клео прочистила горло.

— Давайте поговорим о вашем последнем фильме, — предложила она. — Правда ли, что вы послали продюсеру телеграмму, в которой заявили, что никогда с ним больше работать не будете?

— Правда ли, что птицы летают? — засмеялся Даниел.

Глава тридцать первая

Маленький Марти, как сумасшедший, тряс Маффин.

— Просыпайся, — умолял он, — моя мама у двери, и, если она тебя увидит, мы пропали.

Маффин открыла глаза, сонно огляделась вокруг. Где она? Ах да!

— Привет, Марти, — проговорила она, еще глубже забираясь под одеяло. Ей снился такой прекрасный сон о песчаных пляжах и о том, как ее, всю в мехах, фотографировали для обложки журнала «Вог». Интересно, сможет ли Джон устроить это? Он мастер всяких сделок. Почему она вечно должна сниматься раздетой, выставляя напоказ грудь?

— Вставай, — шипел Марти. — Тебя надо спрятать хотя бы на несколько минут.

— О, — обиженно воскликнула Маффин, — мне так тепло и удобно.

Послышались громкие стуки в дверь и пронзительный голос миссис Эммы Перл, требующей впустить ее.

— Поторопись! — Марти вытаскивал ее из постели. — В ванную, закрой дверь и не открывай до тех пор, пока я не скажу.

— Но я замерзну.

— Там куча полотенец. Пожалуйста, малышка, сделай это ради меня.

— Хорошо, — позевывая, Маффин позволила затолкнуть себя в ванную.

Марти помчался к входной двери и открыл ее. Миссис Эмма Перл ворвалась в люкс и подозрительно осмотрела все вокруг.

— Кто у тебя?

— Никого.

— Почему ты так долго не открывал?

— Я спал. Послушай, мам, сейчас только восемь часов, зачем было так рано будить меня?

Она заглянула в спальню и, удостоверившись, что там никого нет, грузно бухнулась на кушетку.

— Как будто ты не знаешь? — покачала она головой. — Меня отсылают в Америку. Мать не подходит для твоего сценического образа. — Ее голос поднялся до обычного визга. — С каких пор матери стали плохи для этого?

— Послушай, мам, — Марти украдкой посматривал на дверь в ванную, — я должен подчиняться всему, что мне приказывают, ты же знаешь.

— А кто проследит за тобой? Кто будет смотреть, чтобы ты нормально питался? Хорошо спал? Кто укутает тебя после концерта?

— Да ладно, мам, Джексон позаботится обо всей этой ерунде.

— Я еще не уехала, а ты уже говоришь таким тоном! А как с девушками?

— С какими девушками?

— С любыми. Держись от них подальше. — И она таинственно добавила: — Есть такие ужасные болезни, что я даже не хочу называть их вслух.