Спускаясь по мраморной лестнице к припаркованному напротив клиники доктора Михаила «Линкольну», Геннадий Иваныч вытащил на ходу телефон, позвонил Жану с Серго, забился на вечер, и на душе сразу похорошело, сразу стало как-то легче жить – и серый, моросящий мелким осенним дождем день сделался вдруг светлее, радостней. Не такой уж он и серый, если хорошо присмотреться: вон, в сквере – желтые пряди берез, красные клены… а над ними – кусочек, пусть небольшой, голубого блестящего неба! Хорошо жить… А завтра вечером будет еще лучше.

Видя приподнятое настроение шефа, заулыбались и распахнувший дверцу шофер, и охранники.

– В офис, Геннадий Иваныч?

– В офис… А время-то уже к часу… Давай-ка в «Арман», обедать.

«Арман» – так назывался ресторан, недавно приобретенный г-ном Перепелкиным за не такую уж и большую по нынешним меркам сумму. Правда, пришлось хорошо вложиться в ремонт, но это уж так, мелочи…

Неслышно заурчав двигателем, лимузин плавно тронулся, быстро набирая ход. Позади тащился джип с охраной – хоть и не девяностые уже давно, а все же предосторожность не помешает.

Геннадий Иваныч вдруг хмыкнул – улыбнулся собственным мыслям: только недавно про всякую мишуру думал, а ведь и сам вынужден ей следовать: «Линкольн» вот, «Роллекс», охрана и прочее. Именно что вынужден! Лично он-то, может, и на «Ладе» бы поездил, а без шофера уж точно обошелся бы – сам любил водить, но… Не так воспримут, не так поймут. Все – и друзья, и враги, а последних имелось достаточно… впрочем, не то чтобы враги – так, конкуренты… Которых с выборами появилось еще больше.

Едва г-н Перепелкин так подумал, как зазвонил телефон – мелодия была подобрана со вкусом – «Каламазу», хоть в этом приятность.

– Да… Слушаю…

Ну, вот… стоило подумать, как…

Звонил помощник, отвечавший за избирательную кампанию: какая-то непонятная газетенка выливала на Геннадия Иваныча потоки грязи, большей частью – совершенно безосновательно, а меньшей – бездоказательно. Но в пиар-кампании это было неважно. Массы избирателей – это толпа, подчиняющаяся своим законам, кои в свое время изучил и систематизировал французский философ и социолог Гюстав Ле Бон. Законы эти, ничего общего не имеющие ни с логикой, ни со здравым смыслом, активно использовали еще Ленин, Гитлер, Геббельс и вот теперь их достойные наследники и подражатели – рекламщики и пиарщики. Ничего нового под луной. Психология…

Кстати, еще хорошо бы не только кардиологу – психологу показаться или даже психиатру, жаль, нет таких знакомых. Что-то в последнее время стали частенько сниться сны… Да еще такие странные…

– Что? – Геннадий Иваныч перебил говорящего в трубку. – А ну-ка, с этого места поподробней! Какой такой Трубников? Откуда взялся? От «Сильной Родины»? А это что еще за партия? Ну-ну, узнавайте побыстрее и о партии, и об этом… Трубникове. Избирателю ведь все равно, правда или нет, главное, чтобы было броско подано… Очень даже броско? Хм… ну-ну… Заголовки? Ну, читай, читай, а потом этот подметный листок завези мне в офис – полюбопытничаю. Ну и что, что грязь? Все мы… гм… из грязи да в князи, авось не испачкаемся! Та-ак… Ленку задели? «Не господин ли Перепелкин пиарит за государственный счет безголосую певичку?» А хоть и Перепелкин – но не за государственный, а за свой собственный! Ла-адно, посмотрим…

Ленка была так… Для тела. Красивая молодая девочка, блондиночка-провинциалка, умело прятавшая за напускной глупостью временами по-первобытному острый умишко, направленный к одной цели: закрепиться, ухватить, сожрать.