— Ага, — просипел я.

— Видал, как мы тут укрепляемся?

— Гибралтар, — просипел я.

— Что? А, Гибралтар. Точно. Васильев здорово работает. Две точки для пулеметов уже готовы, и еще будут запасные. А мин сколько понаставили!

— Ты почему к Безверхову перешел?

— Ну, почему… — Т. Т. хмыкнул. — Сам должен понять: мы с Литваком не уживемся.

— Да что ты на него взъелся?

— Никто не взъелся, — сказал Т. Т. — Просто мы разные.

— Ну и что? Утопить его, если на тебя не похож?

— Зачем утрировать? — проворчал он. — Я Литваку как командиру отделения не доверяю. Он же малограмотный… Тебя ведь увезли на Хорсен, ты не знаешь, как тут было…

— Завтракать! — крикнул Шунтиков, всыпав в закипевший чайник заварку. — Подходи за хлебом!

Мы пили горячий чай из котелков, пропахших борщом и туманами. Заедали ломтями черняшки. Экономно хрустели рафинадом. Все-таки, думал я, с маслом было вкуснее. И питательнее.

— Так что тут было? — спросил я прояснившимся после горячего чая голосом.

— Да так, — Т. Т. принялся сворачивать цигарку, — ничего особенного… просто некоторые нюансы… — Он чиркнул спичкой, на мгновенье осветив свой вдумчивый нос, и выпустил толстую струю махорочного дыма: она медленно таяла в холодном воздухе раннего утра. — Ушкало меня вызвал и говорит: буду тебя воспитывать как правильного бойца. — Т. Т. усмехнулся. — Ты, говорит, обязан бдительно нести вахту, товарищей выручать и так далее. Я говорю, что устав заучил еще в учебном отряде и, конечно, выполняю. Но прошу официально: переведите меня из отделения ефрейтора Литвака. Он даже и не стал спрашивать почему. Говорит, я сам так думаю, у Литвака у тебя не пойдет служба, потому что Литвак на тебя злой. Пойдешь к Безверхову в отделение. Это сам Ушкало сказал.

Длинный Сашка Игнатьев, в каске, с винтовкой за сутуловатой спиной, подошел к нам, прихлебывая из котелка.

— А вот и Осипенко, — сказал он, окая.

— Почему Осипенко? — спросил я.

— А ты не слыхал? — Сашка отставил руку с котелком и продекламировал:

Он жизнерадостно засмеялся, слегка взвизгивая.

— Ничего остроумного, — сказал Т. Т. — Просто чушь.

— Ну и как — хорошо тебе у Безверхова? — спросил я.

— А чего? — Т. Т. пожал плечами. — Безверхов разумный человек. Мы понимаем друг друга. Текущий момент обсуждаем.

«Текущий момент»! Мне сразу вспомнился давний июньский вечер… Гроза гремела над Питером, ливень ворвался в колодец нашего двора…

— Он мне доверяет, — продолжал Т. Т., гася окурок о камень. — Вчера вот — поручил громкую читку, когда газеты пришли. Сводку прочесть и другие материалы, ну и разъяснить, конечно…

Ох и гроза грохотала в тот вечер! В небе будто рушились гигантские крепостные стены…

— Сам-то он, видишь ведь, занят строительством. Нет, он разумный человек, — повторил Т. Т., — и, главное, интересующийся положением. Это тебе не Литвак, у которого на уме одни авантюры…

— Толя, — прохрипел я, — что ты называешь авантюрой? Наш поход к «Тюленю»?

— Ну, видишь ли… Борька, я твои чувства вполне понимаю. Старая дружба, соседи по дому… Но согласись, что с чисто военной точки зрения эта операция бессмысленна.