Безумный, отчаянный, животный крик.

37

Грудь Энцо жгло огнем. Он надрывно кашлял, выплевывая мокроту прямо на головку мальчика. Пот – липкий, горячий, струился по спине, заливал глаза. Он еще крепче прижал к себе ребенка и перешел на шаг. Миновав Сороковую улицу, он прошел Библиотеку и свернул на Сорок вторую. На Таймс-сквер он смешался с толпой, выходящей из театра. Ребенок, широко раскрыв глаза, не издавал ни звука. Он был страшно напуган.

Энцо понял не головой – она была как в тумане, понял чутьем, что происходит. Он увидел впереди патрульные машины. Полиция перекрыла Центральный вокзал. Он взглянул на ребенка! Черт подери! Задыхаясь, он вошел в какой-то подъезд. Черт подери!

– Вон смотрите туда, направо! Рядом с Макдональдсом! Видите?

Патрульные получили описание разыскиваемого, которое дал портье из гостиницы «Уолдорф».

– Да, вижу! – ответил Уэллер по радиосвязи. – Очень похож на нашего парня.

Машина взяла поворот направо.

– Подозреваемого засек. Таймс-сквер, подъезд…

– Черт, он нас заметил!

– Подозреваемый движется в направлении… Черт! Куда же он подевался?

– Направляется к центру…

– Преследую подозреваемого… в сторону центра по Восточной Сорок второй улице. – Уэллер включил фары и сирену. – Убери свою задницу, козел! – крикнул он незадачливому шоферу, не успевшему вовремя дать дорогу. – А, черт! Опять сгинул!

Энцо шмыгнул в переулок, ведущий к Бродвею, и затаился в темноте. Но место оказалось небезопасным. Каждые двадцать пять секунд загоралась оранжевым светом реклама дешевого порно-шоу, к тому же вонь в переулке стояла ужасная. Он раскашлялся еще сильнее и сжал рукой горло, которое горело огнем. На счастье, впереди показалась машина. Прижимая к себе ребенка, который казался все тяжелее и тяжелее, он подбежал к ней и рванул на себя дверцу.

– Ну ты даешь, парень! Что за спешка! Ты мне тачку разнесешь!

Энцо влез в машину и, нагнувшись к водителю, приставил к горлу нож, поцарапав кожу до крови.

– Поезжай! – просипел он.

– О, черт! А куда ехать-то? Чего молчишь? – срывающимся от страха голосом, спросил водитель, включая противотуманные фары.

– Все равно куда. Езжай!

Автомобиль тронулся с места, но Энцо не убирал ножа от шеи сидевшего за рулем мужчины. Другой рукой он прижимал к себе Джейми. У него не было плана действий, он терял контроль и над собой, и над ситуацией. Впервые за последние годы он ощутил страх. Да, черт побери, страх, и немалый.

– Машина девятнадцать – двадцать один. Я в центре города, двигаюсь на запад. Только что видел автомобиль номер сорок семь – двенадцать с включенными противотуманными фарами. Сообщите патрульной номер девять-одиннадцать. Похоже, парень попал в переделку.

– Вас понял. Девятнадцать – двадцать один.

Диспетчер связался по радио с Уэллером.

– Похоже, наш подопечный прорезался. Захватил тачку на задворках Бродвея.

– Понял. Держите связь!

Патрульная машина развернулась, не снижая скорости, и направилась в сторону Бродвея. Подъехав к Восточной Десятой улице, полицейские, сидевшие в ней, вновь связались с диспетчером.

– Мисс Кэмерон!

Франческа подняла невидящие глаза. В комнате было полно народу. Она сидела молча, но в ушах у нее стоял ее собственный крик. Он повторялся снова и снова.

– Мисс Кэмерон!

– Ответь, Франческа, – сказал Патрик, сжимая ее пальцы.