Девушка спрыгнула на песок, разулась и зажмурилась от удовольствия, чувствуя, как нежный песок обтекает ступни. Солнечные блики сверкали на мелкой ряби волн, теплый соленый воздух ласкал кожу.

Быстро раздевшись, она аккуратно сложила одежду стопкой и сверху поставила сандалии. Скрестив руки на обнаженной груди, Франческа медленно пошла к воде.

Море, солнце, прозрачная голубизна теплой воды – все это было ее. Засмеявшись от охватившей ее радости, девушка побежала навстречу волне.

С вершины утеса, невидимый с берега, наблюдал за ней Винченцо Монделло. Лежа на покрытом колючей травой камне, он жадно всматривался в морскую гладь, ища глазами место, откуда вынырнет девушка. Вот она нащупала ногами отмель и стала по пояс в воде, радостно приветствуя плещущие на нее волны. Длинные темные волосы намокшими прядями облепили ей плечи и грудь. Наконец она выбежала на берег, подняв тучу брызг, а он медленно перевернулся на спину и, заслонив рукавом от солнца глаза, мысленно представил себе картину, которую только что увидел.

Эта девушка была сущим ребенком, невинным, не знающим стыда, естественным в своей прелести, как море, как небо. Ничего прекраснее Винченцо не видел за всю свою жизнь.

Ему становилось не под силу справляться с зовом плоти; глядя, как она бежит вдоль берега, он чувствовал, что его терпению приходит конец. Долгие годы ожидания его измотали.

«Франческа», – прошептал он, исходя мутной истомой. Ее образ сгущался в его воспаленном мозгу, она принадлежала ему, он властвовал над ней, ее красота и сама ее душа были в его руках.

Франческа не спеша одевалась, позволяя теплому бризу высушить соленую влагу на коже. Где-то поблизости крикнула чайка – значит, возвращаются с лова рыбаки и ей пора домой. Она быстро кончила одеваться и, подойдя к прибрежным скалам, бросила прощальный взгляд на свое убежище. Теперь оно уже не казалось таким манящим. Мысль о доме отравляла даже самое лучшее в ее жизни. Застегнув сандалии, она повесила сумку на шею и стала подыматься по каменистой тропе на дорогу.

С тяжелым сердцем одолев подъем, Франческа оглянулась вокруг, чтобы убедиться, что ничей взгляд не проник в ее тайну, и побрела в сторону селения навстречу еще одному тяжелому и тоскливому дню.

И только Энцо Монделло провожал ее глазами.

2

Стоя над берегом, Винченцо Монделло мог охватить взглядом обширные земли, принадлежащие его семейству.

Склон горы, на которой разместилась Митанова, прорезала узкая полоса дороги, а по обеим сторонам ее вилась виноградная лоза, достояние клана Монделло. Укрытые утесом от холодных ветров с Адриатики, теснились белые лачуги, а выше по склону опять росли виноградники. Ему нравилось бродить глазами по этим просторам, сознавать, что эта земля принадлежит ему, и мечтать о том, чтобы стать ее полновластным хозяином.

Но, подымаясь по извилистой тропе, ведущей к дому, он с тоской вспомнил о предстоящем дне, полном утомительного труда под немилосердными лучами солнца, грубые шутки и гогот поденщиков. Он вспомнил острый запах пота, смешанный с тяжелым запахом земли, оскомину от кислого винограда, вспомнил про непроходящую боль в спине, про изрезанные ладони.

В жизни все было не так, как в мечтах. Ничего тут ему не принадлежало. Он был средним братом и в свои двадцать два года не владел ничем.

Подходя к дому, он увидел во дворе старшего брата Джованни. Он запивал чашку кофе стаканом вина и громко хрустел сухарем.

– А, Энцо! Где это ты пропадал? – издали закричал ему брат, смахивая со стола крошки. – Вместо того, чтобы шляться невесть где, давно бы уж был на винограднике!

Энцо передернул плечами от отвращения: от брата разило перегаром, он не просыхал со вчерашнего вечера.