На кухне еще возилась Лена. Она уже позвонила маме – вернуться к половине одиннадцатого явно не получалось, и теперь собирала принесенную из дома посуду. Сложила опустевшие кастрюли и миски в одну большую сумку, подняла ее, покачала в руке.

– Может оставить? Неохота сейчас тащить такую тяжесть. Возьму только цветы.

– О чем ты, Ленок! – слишком громко воскликнул Гена. – Неужели ты думаешь, что в день твоего рождения мы не обеспечим тебя провожатым?

– Ты кого имеешь в виду? – сощурилась Лиля.

– Ну, не себя же! Толя, ты как, рискнешь за руль сесть или пешком?

Анатолий бросил на него убийственный взгляд и проворчал:

– Я сегодня без машины, – после напоминания о распоротых колесах, настроение, весь день раскачивающееся, как на качелях, очередной раз рухнуло вниз. Он хмуро забрал у Лены сумку и кивнул в сторону двери. – Пошли что ли.

Лена встревожено заглянула ему в лицо:

– Толя, тебе вовсе не надо… Я и сама прекрасно дойду.

– Не дури. Ни к чему это, одной по ночам шататься.

– Вот видишь, рыбка, как все прекрасно устроилось, – Гена чмокнул Лилю в щеку и слегка пошатнувшись оперся на ее плечо. – А я тебя провожу.

– Я гляжу, тут еще неизвестно, кто кого провожать будет, – вздохнула она и накинула на плечо ремень сумочки. – Пошли уж, горе мое.

По лестнице спустились веселой гурьбой, постояли еще на крыльце, болтая и смеясь, пока Гена не скомандовал:

– Хватит на месте топтаться! Разбились по парам? Значит расходимся, – и решительно зашагал по ступенькам, потянув за собой Лилю.

– Действительно разбились, – посмотрел им вслед Борис. Потом взглянул на Анатолия с Леной, на Виталю с Татьяной и, наконец, уставился на Михал Михалыча. Спросил протяжно, неожиданно тонким, жеманным голоском, – Михал Михалыч, вы позволите проводить вас до дома?

Они шли молча. Можно было бы сказать: «в полной тишине», если бы не звук их шагов, да металлическое позвякивание в сумке, которой Анатолий слегка помахивал на ходу. Надо же, вроде такая тяжелая показалась, а он несет, словно пустую.

«Всю дорогу молчит, провожальщик, называется. Нет бы сказать девушке что нибудь приятное. Впрочем, когда это мужчина мне говорил что нибудь приятное в последний раз? Не по необходимости, не по случаю праздника, не спьяну… да никогда. Разве что Петя? Впрочем, Петя не считается. И чем интересно я их так отпугиваю? Вроде бы, не хуже я Лильки, а к ней мужики, как мухи на мед. Но когда я пробую глазки строить и кокетничать, все шарахаются, а когда веду себя нормально, меня просто никто не замечает. Вот, пожалуйста, наглядный пример рядом шагает. Мрачный какой, недовольный… и зачем я согласилась на эти проводы? Ха, ясно зачем: захотелось прогуляться романтическим вечером с мужчиной моей мечты. Почему он мне так нравится? Красавцем его не назовешь – в общепринятом смысле, по крайней мере. Фигура, конечно, хороша. Кто то говорил, что в институте он боксом занимался, и с тех пор форму поддерживает. Атлет. А вот черты лица слишком резкие – острый нос, высокие скулы… Губы тонкие и подбородок вперед торчит. В общем, на любителя физиономия. И кто, спрашивается, виноват, что я и есть такой любитель?»

Лена переложила букеты с левой руки на правую, покосилась на идущего рядом Анатолия и подавила вздох. Он шагал рядом, погруженный в свои мысли, глядя прямо вперед. Темнота скрыла резкость черт и теперь он казался не просто красивым, а каким то придумано красивым, как сказочный принц.

«Ага, а я, разумеется, принцесса. Нет уж Леночка, такие супермены не для тебя. На него женщины пачками вешаются, где уж тебе протолкаться. Может, если что то особенно экстравагантное выкинуть, тогда заметит? Например, встать на голову и сыграть на гармошке.