– Это была вежливость?

Ортанс поднял брови.

– Конечно. Ведь я ничего им даже не сломал. Так, заявил свое право пройти вглубь.

Цзиянь вздохнул, но ничего не сказал. Тогда Ортанс продолжил:

– Представьте, что вы входите в Холмы фаэ.

– Я мало знаю о фаэ. Только то, что мне рассказывал один… давний приятель.

– Но про Холмы вам известно?

– Да, это места их обитания, где работают иные законы и даже время течет своим чередом…

– Вот! – Ортанс поднял палец вверх. – С Ульем так же. Свои законы. Свои обычаи. И при этом весьма маленький шанс остаться в живых. Так что считаю, что нам следует поторопиться.

Вокруг них сгустилась тишина – плотная, влажная, сложно дышащая, похожая на огромный живой организм. Цзияня передернуло при одной мысли о том, что живое существо может быть подобно этому. Он поежился: тишина и холод, холод и тишина, вот что объяло Улей и сулило теперь одни лишь неприятности.

– А я смотрю, здесь вашим внешним видом никого не удивить. – заметил Ортанс.

– Именно потому, что эти люди торгуют в том числе запчастями для протезов, – ответил Цзиянь. – Наверняка свои отсутствующие после многочисленных драк части тела они заменяют именно этим способом. Но если здесь это в порядке вещей… Неудивительно, что в городе на меня смотрят как на прокаженного.

– Вы же не думаете…

– Что мне лучше было бы здесь? О нет, – рассмеялся Цзиянь. – Я стремлюсь к спокойной мирной жизни. Меня можно осудить за это, но…

– Кто бы стал вас осуждать? – хмуро спросил Ортанс. – Не вижу в этом желании ничего плохого.

– Вы хороший человек, Джон. Не привыкли осуждать и обсуждать других. Но, к сожалению, не все такие, как вы. Здесь, в Лунденбурхе, я почти никого не знаю. Но поверьте, узнай в Хань, какой образ жизни я выбрал…

– Вы скрываетесь от них?

– Я бы так не сказал, но… Да, скрываюсь, – еле заметно кивнул Цзиянь.

Черные волосы закрыли металлическую полумаску. Ортанс отвел их с лица и внимательно посмотрел на потрескавшийся протез в свете тусклого фонаря.

– Вы… Верю, однажды наступит момент, когда вы найдете в себе силы поделиться со мной случившимся.

– Зачем вы спрашиваете об этом снова и снова, Джон? – Цзиянь мягко отстранил его руку. – Это ничего вам не даст. Вы не знаете этих людей. Кем бы они ни были, вы не сможете меня защитить: просто потому, что я не нуждаюсь в защите сейчас, как не нуждался тогда. Я исполнял свой долг. Сейчас же мой долг – жить спокойно и ни во что не вмешиваться.

Ортанс промолчал. Слова и вопросы роились в голове, так и норовя сорваться с языка, но он понимал.

– Мы вас починим, – сказал он вместо этого, развернулся и пошел вперед по узкому проулку.

* * *

Проулок между домами привел их к полуразвалившейся каменной лестнице, ведущей к заброшенным докам. С реки несло тухлой рыбой. Тамесса в этом районе широко, мощно разливалась по обоим своим берегам. превращая землю в рыхлую грязь. Здесь, в крепко сбитых деревянных бараках, и обитал Шершень – один из лучших контрабандистов Бриттских островов. Ярд, без сомнения, знал о его существовании – в противном случае можно было смело признавать, что в полицию идут исключительно слепоглухонемые калеки. Однако в Ярде работали профессионалы, молодые, сильные, верные своему делу… Но при этом осознающие границы своей власти и не сующиеся туда, где переставали действовать общепринятые нормы: например, в Улей. Не случайно это место так часто сравнивали с Холмами фаэ – пропасть здесь было быстрее и проще, чем крикнуть «На помощь!».