— Я могу переобратить тебя.

— Пере… как это?

Я провел ее в комнату и закрыл балконную дверь. Потом снова притянул еще пока Незнакомку к себе.

— Ты ведь задавалась вопросом, что я за существо, и не могла найти на него ответа. Спрашивала у меня, но я не отвечал. Ты хочешь узнать секрет?

— Да! — она отстранилась, чтобы посмотреть мне в глаза. — Если ты хочешь рассказать, я буду счастлива.

Я усадил Анну на диван и опустился рядом, не разрывая контакта.

— В отличие от тебя, я не был рожден в семье темных существ, Анна. Мою судьбу выбрал за меня мой брат по крови и первый создатель, магистр Авиэль. Это было так давно, что тебе сложно будет представить. Я стал вампиром. Почти обычным вампиром, который боится солнца и серебра, питается человеческой кровью, но при этом чувствует себя властителем мира. В те времена не было ни кланов, ни Ордена, планета имела другой вид, человечество не было столь многочисленным. Ты спрашивала, сколько мне лет? Больше пяти тысяч. Я видел смены цивилизаций и даже участвовал в некоторых из них. Я принимал непосредственное участие в том, что все привыкли называть Великой Реформой. Я помню твоего отца еще в ту пору, когда он был темным эльфом.

— Папа был темным эльфом? — глаза Анны расширились от удивления. — Как это?

— Это было очень давно, — улыбнулся я. — Если хочешь, я расскажу тебе его историю. Позже. В ту пору я был другим существом. На первом месте стояли знание, опыты, инновации, как сказали бы сейчас. Я жил этим. Основал Отдел Науки. Занимался Темной Медициной. Оружием. Но в какой-то момент я понял, что все, что окружает меня, не приносит удовольствия. Мое одиночество разрасталось, не придавая сил, как обычно, но буквально убивая, выпивая из меня жизнь. Мы бессмертны. Я прожил пять тысяч лет и видел все. И последнее тысячелетие доживал практически бесцельно, просто делая то, что должно делать. Я запутался в себе. Потерял женщину, которую думал, что люблю, потом еще одну. И пришел к пустоте. Тебе ведь это знакомо, Анна?

Она слушала, затаив дыхание. Странно было открываться такому существу, но как иначе подвести ее к скорому решению? Только через собственный опыт. Кроме того, мне действительно хотелось ей рассказать.

— Да, Киллиан. До последних дней мне было это знакомо.

— Не обманывай себя. Стоит тебе вернуться в Треверберг — и все начнется с начала. Это больно, когда ты пытаешься вырваться из замкнутого круга, и тебе кажется, что удалось, но следующий шаг ты ступаешь уже про проторенной дорожке. Снова. И снова.

— Ты жесток.

— Я говорю тебе правду. Лучше я, чем ты сама наступишь на любимые грабли и проклянешь весь свет. Что ты чувствуешь сейчас?

Она поежилась.

— Ты отбираешь мой мир.

— Хочешь послушать историю дальше?

— Да.

Я прикрыл глаза, вспоминая детали. 1876 год. Год переобращения. Предшествующие ему события. Моя больная влюбленность в Дану, надежда, что она ответит взаимностью. Ее игры. Вечные игры, которые почему-то тогда меня так задевали. Пустота, в которую я провалился, когда понял, до чего дошел в своем стремлении не быть одному. Я? Не быть одному? Какие глупости. Но тогда это стало навязчивой идеей. И я не был в состоянии что-либо изменить.

— Я пришел к Ариману. Сам. Помнил его старинное предложение — дать мне новую жизнь. Я пришел, чтобы сказать, что согласен.

— К Ариману? — протянула она. Кажется, она до сих пор не понимала, что мой Создатель — живое существо, которое способно общаться, чувствовать, обращать и даже, наверное, любить.