— Ваш дружок уехал, — ответила официантка. — А платить все равно придется.

— Не при деньгах я сегодня, — вздохнул Николай. — Ну что ты поделаешь!

— Может, вы примите залог? — предложила Маша, снимая с запястья часы.

Официантка отрицательно покачала головой, и позвала громким голосом:

— Арчил!

Арчил выглядел внушительно, Маша даже непроизвольно втянула голову в плечи.

— Поели, вина французского выпили пять раз по двести, а платить не хотят, — пожаловалась официантка.

— С какой стати — французского? Может, вы с нас еще за авиабилет Париж-Москва деньги потребуете? — сварливо возразил Николай. — Под Рогачево разливают, сто километров от Москвы.

— Заткнись, придурок, — прошипела Маша. И, обращаясь к Арчилу, предложила, обаятельно улыбаясь:

— Могу я оставить в залог этого джентльмена, а тем временем съезжу за деньгами?

Займет не больше часа.

— За час, хАрАшо. Но в залог останЭшся ты, а мужик сЭздит.

— Почему я в залог? — возмутилась Маша.

— Вах, зачЭм мнЭ другой залог?

Выйдя из подъезда с деньгами, а они оказались именно там, под простынями, где и сказала Маша, Николай посмотрел на часы. Он укладывался в час, отпущенный официанткой, и потому решил не торопиться.

Тем более ужин оказался пересоленным. И Николая мучила жажда.

— Никогда не пей пиво, в котором присутствует что-нибудь, кроме воды, солода и хмеля, — поучал его давеча Ники, когда они ехали в ресторан. — В Баварии еще в тыща дремучем году приняли закон, запрещающий что-либо подмешивать в этот божественный напиток. И чтобы не слабее пяти градусов, и не крепче пяти и шесть десятых, поверь моему опыту, — добавил тогда он.

— А мне нравится портер, — перебила тогда Маша, — особенно «Балтика N 6». Когда свежая.

— Бабские штучки. Жженый сахар. Только в Зальцбурге монахи-бенедектинцы умели варить особо крепкое пиво, и даже баварцы смотрели на это сквозь пальцы, потому что считалось — оно помогает монахам выдерживать пост. Те ничего не ели, только хлестали свой солодовый напиток.

— В Зальцбурге родился Моцарт, — сообщила Маша. — Это — в Австрии, а не в Баварии.

— А я думал, в Австрии родился только Штраус, — хмыкнул тогда Николай. — Он прославился тем, что медленные вальсы писал…

Николай остановился и оглядел витрину первого попавшегося на пути киоска.

— Мне, пожалуйста, «Баварию», — попросил он, вспоминая разговор. — По ноль тридцать три, — протянул деньги в окошко киоска и заглянул туда сам. — А почему написано, что «Бавария» сделана в Казани?

— Господин, дайте штукарь, — услышал он голос за спиной и оглянулся.

Тип в потрепанном сером костюме и малиновой рубашке протягивал руку:

— Рубль, то есть, не деноминированный. — пояснил попрошайка.

— Очень пить хочется.

— Мне самому хочется, — возразил Николай.

— Потерпи, — вдруг сказал бомж, и Николай почувствовал, как что-то твердое уперлось в нижнее левое ребро.

— Ой, — возразил Николай.

— Пойдем, — пригласил «бомж», сверкнув в темноте золотыми зубами. — Тебя тут ждут — не дождутся..

— А как же пиво? — вздохнул Николай.