— Пусть слушает, какая разница… Ну и что там, в начале?

— Сынок вез чемодан «капусты», так ведь?

— Так. — Банки уже закрылись, когда прибыл самолет. Он должен был остановиться в отеле?

— Вряд ли у него был иной выбор.

— Войти в отель постороннему человеку просто. А вот выйти с огромным чемоданом…

— Давай, не тяни.

— Портье помнит в лицо постояльцев, но не на столько, чтобы различить двух очень похожих людей. Очень-очень похожих людей.

— Не пойму, куда ты клонишь.

— Если мне нужна блядь, я звоню по телефону «Досуг в сауне». Если же мне потребуется няня к грудному ребенку или слесарь-сантехник…

— При чем здесь няня? — в голосе внушительного чувствовалось раздражение. — Тем более сантехник?

— А вот если мне понадобится двойник…

— «Шоу двойников»! Они подыскали двойника! — обрадовался собственной сообразительности Внушительный.

— Видишь, как все просто. Как можно запросто отыскать человека с нужной тебе внешностью?

— Почему я не знал тебя раньше? — удивился Внушительный Голос. — Ты бы мне здорово пригодился, такой умный.

— Осталось найти того, кто заказал двойника.

— То, что Сынок повезет бабки, знали еще несколько человек. Но из них только одному могло прийти в голову воспользоваться двойником… Но нет, если я начну войну без веских на то оснований, ни моим врагам, ни, тем более, сторонникам, это не понравится. Ты должен найти доказательства, которые я предъявлю…

— Я?

— А зачем тебя наняли? Сделаешь дело, будешь у меня правой рукой. Ну, прямо как сын родной. Понял?

— Тогда собери ширево у братвы. Наркотики. У кого сколько есть. Кому сколько не жалко.

— А дальше?

— А дальше я как раз и собираюсь постараться.

— Но как?

— Спровоцировать. И коренастый рыжеволосый человек, чем-то неуловимо похожий на гоблина, мелодично засмеялся.

Где-то из темноты захохотала гиена.

Маша дотронулась до щеки и тут же отдернула руку.

— Кровь, — застонала она. — Он изуродовал мне лицо.

Она захотела подняться, но тут же снова приникла к земле, потому что поблизости послышался звук шагов. Шаги приближались.

«Он возвращается, — подумала Маша. — Теперь я умру».

«Теперь я умру», — подумал Колобок, как завороженный глядя на стальное лезвие с сизым отливом.

— Это всего лишь шутка, старичок, — неожиданно сообщил человек под маской. — Теперь только фото на память. Буду хвастаться перед всеми. Ну, у тебя в этом аппарате есть пленка? — он указал на «Кодак», установленный на штативе.

— Там осталось несколько кадров, — пролепетал он.

— Хватит одного, — отрезала Маска и вдруг протянула опасную бритву Колобку.

Колобок поймал себя на мысли, что вдруг понял, отчего такая бритва называется опасной — закаленная сталь была заточена до такой остроты, что одновременно пугала и манила, как пугает и манит головокружительная высота.

— Ну-ка держи, как будто ты бреешься. Нельзя ходить с такой щетиной. Такая щетина поцарапает нежную девичью кожу…

Колобок безропотно подчинился, зажал в руке костяную ручку, и так замер, пока Маска включал осветительные приборы. Но про себя он профессионально отметил, что свет установлен неправильно.