— Ну, если вам так не терпится… Найти-то нашли, но… Короче говоря, он был наполовину заполнен чем-то вроде пепла.

— Пепла? А что за пепел?

— Я еще не успел его толком исследовать, но вот у мистера Купера есть на сей счет свое мнение, будто бы дело связано с кремацией. И вы уж, сэр, только не волнуйтесь, я должен признать, что он скорее всего прав.

Лабиринта более не существует. Леди Уордроп простила Хамфриза, кажется, он даже женился на ее племяннице. Надо заметить, что догадка этой дамы насчет камней оказалась верной: они были пронумерованы с нижней стороны. Правда, некоторые цифры стерлись, но оставшихся вполне хватило, чтобы восстановить следующую надпись:

Penetrans ad interiora mortis

При всей признательности, каковую Хамфриз испытывал к покойному дядюшке, он все же не мог вполне простить ему того, что тот сжег дневник и письма Джеймса Уилсона, одарившего Уилстроп лабиринтом и храмом. Относительно обстоятельств кончины и погребения этого джентльмена не сохранилось решительно никаких сведений, за исключением завещания, в котором необычайно щедро вознаграждался слуга, носивший итальянское имя.

В соответствии с глубокомысленным суждением мистера Купера, все эти мрачные события могут иметь для нас значения, коль скоро скудные человеческие познания позволят проникнуть в их сокровенную суть, тогда как Кэлтону случившееся напомнило о том, как его ныне покойная тетушка году этак в 1866-м полтора часа проплутала в лабиринте Ковент-Гардена (или это был Хэмптон-корт).

Но едва ли не самым странным в сей череде происшествий явилось бесследное исчезновение книги, содержавшей приведенную выше Притчу. С тех пор как Хамфриз переписал оттуда и послал леди Уордроп отрывок, ему, сколько он ни старался, так больше и не удалось ее найти.