Я вздрогнул, словно ужаленный пчелой:

– Какие события?

– Около часу ночи живущие в том районе услышали жуткий грохот. Едва ли не все стекла повылетали из рам. Говорят, была вспышка во все небо – вспышка голубая.

– Это знак свыше, точно вам говорю, – заявила Мэй.

– А по радио утром сказали, что источником шума был космический корабль пришельцев. Эта версия заслуживает рассмотрения.

Через окно кухни я посмотрел на бумажную скатерть, бутылки с лимонадом и чай со льдом на стареньком столе для пикников:

– Как жаль, Джой не может прийти.

– Джой сегодня утром не захотела со мной разговаривать, – сообщила Мэй. – Не удивлюсь, если узнаю, что она давно мечтает отправить Кларенса в то заведение.

Я ощутил предостерегающее покалывание в груди – пока еще вкрадчиво легкое, оно подавало мне сигнал, что в моем распоряжении осталось часа три-четыре до начала приступа.

– На похоронах был мистер Крич, – сказал я. – Я спросил, за что Тоби посадили, но он отмолчался.

– Сегодня, – сказал Кларк, – мы должны припоминать только добрые его дела, но не ошибки.

– Которых было не счесть, – вставила Нетти.

– Как песчинок на пляже, – добавила Мэй. – Давайте праздновать, а?

Сидя напротив меня за столом для пикника, Кларк извлекал максимальную пользу из единственной крапчатой горошины. Внушительные горки обглоданных ребрышек собрались на бумажных тарелках тетушек. Не давая расслабляться, организм посылал мне сигналы тревоги. Присутствующих охватило теплое всепроникающее ощущение, обычно сопровождающее окончание вкусной трапезы. В тот момент, когда я подумывал о возвращении к теме тюремного заключения Тоби, Мэй сделала это за меня.

– Помнишь, Нетти, когда Тоби посадили, у Куинни все еще оставался тот маленький холодильник, и она расстраивалась, что теперь придется ждать целых шесть месяцев, чтобы выбрать новый? А когда Тоби вернулся, я помню, как он велел купить новый холодильник – немедленно.

– Если он сидел всего полгода, значит, его преступление было не таким уж серьезным, – предположил я.

– Преступление его было не то что несерьезным, – сказала Мэй, – он его вообще не совершал. С какой стати Тоби Крафту вламываться к совершенно чужому человеку? Если б Тоби это до зарезу понадобилось, мы бы заставили какого-нибудь дурачка сделать это для него.

– Он весь тот день просидел дома с Куинни. – Нетти глянула на меня. – Об этом она свидетельствовала под присягой на суде, однако присяжные предпочли не поверить ей, и это то же самое, что признать все ее слова сплошной ложью. А сестра наша всегда была воплощением честности. Кристальной честности.

– Порой, – продолжила Мэй, – в ее честности, как в зеркале, можно было увидеть свои болячки. Нэд, будь добр, положи мне еще ребрышек и немного салатику от «домохозяек Галилеи».

– Тоби ничего не пытался сказать в свою защиту? – спросил я.

– Не пытался, не мог, а если б мог, не сказал бы. – Нетти отобрала миску с суфле у Мэй и сгребла ложкой половину содержимого себе в тарелку. В ее тоне сквозила неприкрытая досада. – Тоби даже своему адвокату от силы пару слов сказал. Его обвинили в краже серебряной рамки для фотографии всего лишь потому, что какой-то хэтчтаунский обормот заявил, что видел его болтающимся рядом с домом.

Знакомое ощущение – будто равномерные электрические волны, пульсируя, побежали по моим рукам, и цвета, окружающие меня, вдруг засверкали. Я не знал наверняка, сколько времени у меня осталось.