Берег Реки – несет свое Предназначение – и его Предназначение – сеять Ужас. Боль – будет Болью – Гнев – Гневом – никакого Триумфа без Испытаний. Вот мои запястья и лодыжки – Пробитые. И вот укол Меча Центуриона…

Распятие вовсе не удовольствие, позвольте заметить. Позвольте добавить, что получеловек, Негодяй и Изгой, не способен вынести большего! Я вопию – мой Вопль да достигнет Небес – они погубили мое Дело!

Вдобавок – в разгар Истребления – я понимаю – Вы – Ползучие Непристойности, и да Благословенны будут мои Раны и нанесенные Мечом Рубцы – Моя Великая Потеря и Мука – предзнаменование скорого прихода Великого Пожара – поскольку мое своеобразие невозможно отрицать – Великий Пожар следует за Дымом из Пушечного Жерла…

Полубезумный от ярости – от обиды – вследствие раскрытия Преступления сон бежит меня – я дрожу и потею, от пота намокает одежда, я не могу есть – эти Блаженства сыплются на меня в залог Конца – когда я погибну – чтобы обрести Вечность…

Мои недруги мучают меня – я взываю к ним – как в прежние времена – у меня преимущество – моя Армия могущественней – в разведке – новую Возможность я обрел в Критической Ситуации – Врагу неведомо мое Земное Имя – И даже больше – я узнал, что их Двое – большое Преимущество – Они не подозревают – и явят мне Одного – в то время, пока я подчиню себе Время…

А в разгаре Гнева – я зальюсь Смехом – в знак уважения к Игре…

Я кладу ручку – и закрываю Книгу – Триумф торопит меня – Мои Бессердечные Прародители…

116

За полсекунды до того, как нас унесло в Боулдер, штат Колорадо, я вновь воссоединился со своей тенью.

Как в детстве, я испытал отвращение от посягательства и вторжения, и в этот раз я почувствовал отвращение Роберта как свое собственное. Нам было уже не по девять, а по тридцать пять, и шок оказался гораздо сильнее. Однако я стал более Робертом, чем понимал это: силы, что открыл я сам, и те, что были знакомы брату всю его жизнь, мирно поселились «под одной крышей». Снова случилось потрясающее слияние в наше с ним неразгаданное единство, а вместе с этим пришли твердость и решимость, которые никоим образом не стирали его и мою индивидуальности. Каждый из нас знал то, что знает другой, чувствовал, что чувствовал другой, однако в рамках этого симбиоза оставались прежние личность Роберта и личность Нэда. К нашему удивлению, решения принимал Нэд.

Вернувшись в тысяча девятьсот шестьдесят седьмой год, мы стояли на лужайке перед домом Анскомбов, наряженные в розовые спортивные куртки с рисунком на темы игры в гольф. Чудовищной кнопкой нависла над горным хребтом луна, воздух напоен хвоей. Голубым пламенем светится окно в новой пристройке в дальнем левом крыле дома. Мистер Икс образца шестьдесят седьмого года крадется в поисках своего сына. Лучик голубого света, выброшенный словно флаг иронического приветствия, нашим Мистером Иксом, Кордуэйнером Хэтчем, пробился сквозь щель между шторами гостиной. На ступенях чердачной лесенки девятилетние Роберт и я встречаемся в первый раз. Ни нынешние мы, ни демон в гостиной не видны, потому что тогда нас не было.

Хорошо знакомая сила повлекла нас сквозь входную дверь. В бесформенном одеянии, доходившем почти до пят, с книгой «Спокойной ночи, луна» в одной руке, волосы в беспорядке – миссис Анскомб неотрывно смотрела вниз на труп мужа. Наш Мистер Икс маячил за ее спиной, демонстрируя гротескную улыбку из-под полей шляпы. Миссис Анскомб ступила в лужу крови супруга.