– Мэй стянула ее мне в подарок, – сказал я. – Нравится?

– Очень. Стюарт вывел тебя из равновесия, а мне хочется вернуть тебе хорошее настроение. В розовом ты просто неотразим. Тебе нужно носить только розовые брюки, розовые рубашки и розовые костюмы с рисунком – мелкие лодочки и навигационные флаги.

Способность Лори скрасить тягостное впечатление от мерзкой сцены, обратив все в понятную нам обоим шутку, увлекла меня в ее особую ауру. Меня поразила неожиданная мысль: все, что терзало тревогой мою душу, Лори неизменно воспринимала с поддразнивающей, размывающей остроту переживаний иронией. А следом пришла другая мысль: если я воспринимаю это так, значит, я уже отгородил себя от этого.

– Прости, если напугал тебя.

– Напугал меня Стюарт. Ты поразил меня.

– Не сомневаюсь, что в конце концов ты бы и сама уладила это. Я, наверное, все только испортил.

– А я сомневаюсь. – Лори опять поцеловала меня. – Когда он расколотил мою китайскую горку, я поняла, что следующими будут стаканы. Поможешь мне собрать осколки? – Она взглянула на папки у меня под мышкой. – А это что?

– Потом покажу.

Я положил папки на кофейный столик, и мы отправились на кухню, где занялись уборкой. Фарфоровые черепки и осколки пятнали пол и отдельными островками белели на столе.

Вошла потрясенная Поузи и стала наводить порядок у столика для разделки мяса:

– Кобби заснул, но мне пришлось прочитать ему почти все его книжки. Вы в порядке?

– Нэд вел себя геройски, – улыбнулась Лори. – Жаль, ты не видела. Стюарт кинулся на него с ножом.

– Овощным, – уточнил я. – Он тоже очень волновался.

Когда весь разбитый фарфор был собран в пакет, Поузи спросила, чем еще может помочь.

– Все, спасибо, больше ничего не требуется, – сказала ей Лори.

– Как хорошо, что Нэд появился вовремя и выгнал этого зверя.

Я поклонился, а Поузи послала мне воздушный поцелуй и вышла из кухни. Ее легкие шаги раздались на лестнице.

– Как думаешь, мы заслужили выпивку? – спросила Лори.

– Ага, и хотя Стюарта нам, пожалуй, не догнать, я не прочь попытаться. Похоже, у меня будет здоровенный синяк на виске, и рука болит. Теперь понятно, зачем боксерам перчатки.

Лори взяла стакан с полки и второй – из мойки, бросила в них лед и достала из холодильника литровую бутылку любимого напитка Тоби Крафта. Каждый стакан она наполнила виски на три четверти.

– А ты, похоже, успела выпить до приезда Стюарта, – заметил я.

– Разве?.. – Я не разобрал: то ли она забыла, то ли сделала вид, что забыла. Тут я заметил, что она смотрит на меня с легким вызовом. – Вот оно что. Я дала тебе чистый стакан, а этот достала с полки. А… Поняла. Перечисляя тебе мои пороки, Стюарт упомянул и тяжелую стадию алкоголизма.

– Алкоголизм он опустил. Люди, пьющие столько, сколько Стюарт, не считают это пороком.

– Верно подмечено, – согласилась Лори. – Господи, пойдем присядем, а?

Она обняла меня одной рукой, и мы перешли в гостиную.

Мы устроились на длинном диване перед кофейным столиком. Большая комната показалась мне сейчас наполненной гулкой пустотой, как здание брошенного аэропорта.

– Прости, что я так визжала, – сказала Лори. – К моему огромному изумлению, я обнаружила, что мне жаль Стюарта.

Я сделал глоток скотча.

Она откинула голову на диванную подушку.

– Как думаешь, что с ним будет? Он выдержит?

– Хочешь знать, что ждет доброго старого Стюарта? – Я усмехнулся.