|
Сбоку на стене висел указатель: «Отделение интенсивной терапии». Повинуясь приказу на табличке над раковиной, я вымыл руки, затем толкнул перед собой еще одну вращающуюся дверь, втащил свой багаж в длинное, слабо освещенное помещение с боксами – закрытыми белыми пологами койками, стоявшими по окружности, в центре которой располагался ярко освещенный центральный пост, – и подошел к конторке дежурной. Сидевшая передо мной сестра окинула меня скорым оценивающим взглядом, каким детектив супермаркета определяет магазинного вора. В самом дальнем конце комнаты перед одной из коек стояли тетушки Нетти и Мэй. Они показались мне еще более грузными, чем в последнюю нашу встречу, а их волосы стали полностью седыми и сказочно сияющими.
Сестра подкатилась вместе с креслом на полдюйма ближе к конторке и спросила: – Чем могу помочь? Незамедлительный и бессловесный обмен взглядами дал мне понять, что не удастся и шага ступить без ее высочайшего соизволения. Бэйджик с именем, пришпиленный к свободного покроя зеленой униформе, гласил: «Л. Цвик, д. м.». – Данстэн, – сказал я. – Стар Данстэн. Простите – Валери. Голова сестры склонилась над доской с именами пациентов: – Пятнадцатый бокс. Навстречу мне уже спешила Нетти.
13 МИСТЕР ИКС
О Великие Сущности и Неземные Прародители! За несколько дней до того, как вокруг меня должны были сомкнуться тюремные стены восьмого класса училища, мне удалось получить передышку на заросшем травой лесном лугу, полого поднимавшемся, а затем сбегавшем к незнакомой мне дороге. По обоим краям луга к той дороге тянутся леса. Между верхней точкой луга и гребнем леса стоял на три четверти развалившийся заброшенный дом из кирпича и камня. Из груды каменных блоков вздымался очаг. В самом дальнем углу развалин еще один дымоход и закопченная стена поддерживали остатки крытой черепицей крыши, нависавшей над уцелевшей частью дома. Дальше уже голые балки свисали над кирпичным крошевом. В тот самый миг, как я увидел эти развалины, «крючок» в моих внутренностях сделал такую мощную подсечку, что я едва не свалился, и голос откуда-то изнутри загудел: «Ну, наконец-то!» Или что-то похожее. А может: «Ты здесь!» Как бы там ни было, могущественный голос поведал мне, что время для серьезных дел пришло. Я понял, что сейчас моя обязанность – осмотреть мою собственность, чтобы, так сказать, «вступить во владение». И я отправился в обход по периметру развалин, подмечая, как пробилась меж камней трава, как огонь обжег рассыпанные повсюду кирпичи до цвета пережаренного тоста, как проступившая вода обозначила контуры подвала. Я видел гибельную работу разрушения в последних усилиях гниющих балок и в эрозии черепицы. А перед фасадом дома каменная кладка высотой до самой крыши тянулась примерно футов на двадцать от очага. Глубокие проемы обозначали окна второю и третьего этажей. Под ними, примерно на уровне моего подбородка, ровные оконные арки, заляпанные птичьим пометом, глазели из пространства, бывшего когда-то гостиной. Я опустил трясущиеся руки на засыпанный песком оконный брус и заглянул внутрь. В замкнутое с двух сторон пространство в три этажа высотой лился свет. Поблескивая в его лучах, мельчайшие частички пыли оседали на цементный пол, который был покрыт осыпавшейся штукатуркой, сломанными трубами и обугленной древесиной. Здесь и там сквозь трещины в полу пробивалась трава. Отпечатки лап пятнали толстый, усеянный перьями слой пыли. С другой стороны темнела стена леса Я подпрыгнул, обеими руками ухватился за дальний край оконного бруса и, извиваясь, корчился до тех пор, пока не дотянулся ногой до ровной каменной тверди. Затем я спустился на пол и впервые ступил на территорию унаследованных мной владений.
Или: унаследованные мной владения вошли в меня. |
