А Дафна оставалась одна, если не считать перепуганных слуг. Она чувствовала, как у нее начинают путаться мысли от страха. Внешне Дафна оставалась абсолютно спокойной, еще при жизни мужа она научилась скрывать свои чувства.

— В это трудно поверить, — заявила она. — Кому придет в голову драться с солдатом паши?

— Говорят, этот человек недавно в Каире, — сказала Лина. — Он только на прошлой неделе приехал из Александрии, чтобы работать у английского генерального консула. Говорят, он очень высокий, смуглый и красивый. Не думаю, что от этой красоты что-нибудь останется, когда они понесут его голову через весь город на пике.

Омерзительное видение промелькнуло в голове Дафны. Она поспешила отогнать его и резко заметила:

— Этот человек, должно быть, безнадежно глуп. Впрочем, в этом нет ничего удивительного, консульство слишком часто пользуется услугами сомнительных личностей.

Объяснялось все довольно просто — английский генеральный консул, мистер Солт, увлекался коллекционированием древностей и не проявлял особой щепетильности относительно способов их добычи.

Теперь же, из-за того, что он добавил к своему штату буйного дурака, ни один европеец не будет чувствовать себя в безопасности в Каире. Майлс, белокурый, голубоглазый и высокий, и она сама, зеленоглазая и рыжая, как ее покойная мать, — слишком заметные мишени.

Дафна опустила глаза и увидела, что у нее дрожат руки. «Успокойся, — приказала она себе. — Ничего еще не случилось. Думай!»

Несколько лет назад Сара, жена знаменитого исследователя Джованни Бельцони, надевала одежду арабского купца и спокойно заходила в мечеть, что запрещалось женщинам и неверным. Если повезет, Дафна, так же переодевшись, сможет сбежать из Каира и встретить брата по дороге сюда. Затем они могут нанять лодку и подняться вверх по реке, подальше от опасности.

Она уже собиралась поделиться с Линой своим планом, как двор огласился отчаянными криками. Страшный вой перекрывал другие голоса.

Дафна вскочила с дивана и подбежала вместе с Линой к зарешеченному окну. По лестнице со двора поднималась группа мужчин-египтян. Они несли неподвижное тело слуги Майлса, Ахмеда.

В особняке на другом конце Эзбекии генеральный консул его величества, охваченный противоречивыми чувствами, размышлял о вероятности того, что голову Руперта Карсингтона пронесут по улицам города.

За полтора месяца пребывания четвертого сына графа Харгейта в Египте он нарушил двадцать три закона, и его девять раз сажали в тюрьму. За те деньги, которые консульство затратило, выкупая мистера Карсингтона, мистер Солт мог бы разобрать и отправить в Англию один из небольших храмов с острова Филе.

Теперь он точно знал, зачем лорд Харгейт отправил своего отпрыска в Египет. Не для того, как писал его милость, «чтобы помогать генеральному консулу в его служении на благо нации», а чтобы свалить на чью-то голову ответственность и расходы.

Мистер Солт стряхнул песок с бумаг, лежавших перед ним на столе.

— Полагаю, следует радоваться, — обратился он к своему секретарю Бичи. — Солдаты могли бы воспользоваться случившимся и убить всех нас. А они лишь грабительский штраф заплатили и потребовали удвоить суммы обычных взяток.

Консул терялся в догадках, почему товарищи пострадавшего солдата не разорвали Карсингтона на куски. По пути в город он подверг их терпение настоящему испытанию. При численном преимуществе двадцать к одному он трижды пытался сбежать, нанеся им при этом немало увечий.

И все же в городе было спокойно, а неугомонный сын лорда Харгейта остался жив, хотя и сидел в подземной, полной крыс темнице каирской цитадели.