— Нет, можешь, — улыбаясь, возразила она. — Это несложно.

— Очень даже сложно, — запротестовал я.

— Да нет же, все очень просто, — повторила она, притягивая меня к себе.

Мне придется все ей сказать.

— Алекс?

— Что-то случилось?

— Вот это, — глядя в область своего паха, произнес я.

— Что именно?

Я молча указал.

— Ох! — бросая жалостливый взгляд на мои трусы, проговорила она.

— Не то слово!

— Но ведь такие вещи случаются?

— Только не со мной, — уныло сказал я.

— То есть я хотела сказать… Я читала в журналах…

Не зная, что сказать дальше, она сделала такой жест, как будто бы искала нужное решение. Решения не находилось.

— А ты уверен?

— Еще бы я не был уверен, — огрызнулся я.

Тут же извинившись, я добавил:

— Послушай, извини, но все это слишком для меня неприятно. Давай я лучше пойду, и мы просто спишем это на неудачный опыт.

— Это я виновата? — спросила Алекс. — Я что-то не так сделала?

Мне хотелось только одного — как можно быстрее попасть домой. Попасть домой, забраться в кровать и никогда больше оттуда не вылезать. Никогда. И меньше всего на свете в этот момент мне хотелось стоять посреди этой квартиры полуголым и разговаривать с практически незнакомой мне женщиной о предмете столь интимном, что одна мысль о нем причиняла мне невыразимые страдания.

— Послушай, Алекс, ведь ты, как-никак, «Самая горячая штучка на ТВ». Так что вряд ли дело в тебе.

С довольно потерянным видом она произнесла:

— В любом случае мне очень жаль.

— Поверь, мне жаль гораздо больше, — сказал я, ища глазами свои штаны. — Никому на белом свете не может быть так жаль, как мне сейчас.

Ни колбаски, ни сосисочки?

— Даффи, ты в порядке? Выглядишь ты как-то странно…

Я приехал к сестре. Накануне была бессонная ночь, и теперь мне просто необходимо было с кем-нибудь поделиться своими переживаниями. Я лежал, растянувшись на ее креслах, с видом обиженного ребенка, который только что доломал любимую игрушку. Чарли в этот момент подстригал газоны в саду, а Верни сидела рядом со мной, поедала мороженое и внимательно меня разглядывала. Вид у нее был такой, будто я был не в себе и это ее тревожило.

Немногие решились бы обсуждать подобного рода проблемы со своими сестрами, но обратиться за сочувствием к Дэну или Чарли мне казалось и вовсе невозможным. К тому же в данном случае мне требовался женский взгляд на вещи.

Женщины как-то проще относились к своему телу. Во всяком случае, Верни никогда не церемонилась, когда речь шла о ее святая святых. Не успела она достичь половой зрелости, как я только и слышал о менструальных периодах, набухших грудях и преимуществах ночного масла из примулы. В детстве я неоднократно пытался объяснить ей, что такого рода вещи меня мало интересуют. Я даже зажимал уши и начинал что-нибудь орать, но информация просачивалась, несмотря на все мои усилия. С годами я оказался столь сведущ в вопросах так называемых «женских проблем», что мои девушки спрашивали у меня совета по тем или иным поводам. В общем, я решил, что именно Верни, хоть в наших телах и есть определенные различия, сможет утешить меня нужными словами, а то и советом. Кто знает, может быть, ей удастся совершить какое-нибудь чудо, которое исцелит меня.

— Нет, я не в порядке, — мрачно ответил я. — Сложно быть в большем непорядке.