|
Он считал, точнее знал из книг, что тело является храмом Божьим, и портить его глупыми татуировками это все равно что мусорить в храме, писать на алтаре бранные слова или бить камнями церковные витражи. Но это уже не имело значения, потому что теперь эта тощая каштанка значительно продвинулась к истинному смыслу богоугодной жизни. Однако Луд решил повременить с укладыванием ее в «июньское» корыто. Между тем, он перевязал ей обрубки, чтобы она не подцепила инфекцию. Потом собрал ее руки и ноги и понес наверх, чтобы позднее вывезти за город, предварительно обработав ртутной кислотой. Он поднимался по лестнице, стуча ботинками 11-го размера, как на верхней ступеньке вдруг резко остановился. Перед ним стоял какой-то странный парень в костюме, а в руке у него была большущая пушка, направленная Луду прямо в лицо…
* * * — Вот, проклятие! — воскликнул старик в спецовке. Он замер на верхней ступеньке, как вкопанный. Его руки были тяжело нагружены… Конечностями, — догадался Типпс. Он нес отчлененные конечности. — Не двигаться! Типпс с удивлением уставился на этого сморщенного человечка. Он продолжал держать его под прицелом своего «Глока 17», чья обойма была полна «ремингтоновскими» патронами 9-го калибра. В его голове, казалось, происходили какие-то скрытые расчеты. — Ну же, — сказал Типпс. — Бросай… конечности. Нахмурившись, старик выпустил ношу из рук. Две руки и две ноги со стуком упали на деревянный пол. — Садись в то кресло рядом с комодом. Руки держи на коленях. Будешь со мной, блядь, шутить, и, клянусь богом, я тебе башку отстрелю нахер! Морщась, старик сел в древнее тростниковое кресло, тут же заскрипевшее под его весом. — Не произноси бранных слов, и не поминай имя Господа всуе. Типпс продолжал держать его на мушке. — Так ты и есть тот парень… мистер Торс. — Меня так называют? — пробормотал мистер Торс. — Глупее имени я не слышал. Но мысли Типпса уже вращались в калейдоскопе удивления, триумфа и тщеславия. Я взял его, — думал он. Взял мистера Торса. — А ты, значит, легавый, да? — спросил Луд. Как ты нашел меня, сынок? Расскажи. — Я шел за тобой со стоянки для грузовиков. Луд чуть не шлепнул себя по лбу. Вот я дурак! Сам привел легавого прямо к себе домой! Япона мать! Похоже, в последний раз на толчке я все мозги свои высрал! Но, конечно же… Луд верил в провидение. Он верил в то, что говорилось в книгах, верил, что пути Господни неисповедимы. И он принял за провидение то, что этот легавый заставил его сесть в кресло рядом с комодом его усопшей матушки. И Луд знал, что в верхнем ящике этого комода лежит большущий папашин револьвер «Уэбли»…
* * * Типпс огляделся. Просто фантастика какая-то! Я в доме мистера Торса! — Я хочу знать, чем ты тут занимаешься. — Ты о чем, сынок? — О чем я? — рассмеялся Типпс. — Я хочу знать, зачем ты расчленил шестнадцать женщин за последние три года. Вот, что я хочу знать. — Ты держишь их живыми, так? Седые волосы мистера Торса торчали в разные стороны, подбородок был усеян белыми волосами. — Держу кого живыми? — Девушек! Торсы! — закричал Типпс. — Судебный техник сказал мне, что торс, который ты выбросил прошлой ночью, умер в течение последние сорока восьми часов, ты чокнутый старый засранец! Мы сличили ее тело с набором конечностей, которые ты выбросил четыре месяца назад. Она была на втором месяце беременности! Ты, что, оплодотворял их? Говори, зачем! Срань господня! Мистер Торс закрыл глаза. |
