Жеребец уже скакал по направлению к стене, когда с трибуны на ринг с бешеным лаем вылетел фокстерьер и бросился вдогонку за шляпой Саймона. Как футбольный мяч, запущенный могучим ударом, собака промчалась перед самым носом у Тимбера. Тот в ужасе шарахнулся от белого комка.

Сандра опять закрыла глаза и воззвала к Всевышнему. Саймон старался успокоить Тимбера, послав его еще раз по кругу и похлопывая по холке. Тем временем собаку убрали с ринга и вернули ее владельцу (который жалостливо сказал: «Бедняжка, чуть тебя совсем не затоптали!»). Саймон терпеливо ждал, чтобы Тимбер успокоился, хотя истекали последние секунды. Он, конечно, знал, что его время идет на убыль, что эпизод с фокстерьером считается исчерпанным и его шансы на победу уменьшаются с каждой секундой.

Брет и раньше поражался самообладанию Саймона, но на этот раз он превзошел себя. Как ему, наверно, хочется послать коня на препятствие. Но Саймон знал, что с Тимбером нельзя рисковать. И он жертвовал секундами, чтобы дать лошади лишний шанс.

Затем, видимо, рассчитав оставшееся у него время с точностью до доли секунды, Саймон послал взмыленного, но успокоенного коня на препятствие. Перед самым прыжком Тимбер слегка замедлил бег.

Саймон не шелохнулся в седле.

Предоставленный сам себе, вороной сосредоточился и, поджав ноги, перебросил себя через ненавистную стену. Затем, радуясь, что самое трудное позади, весело помчался к канаве с водой и взмыл над ней, как огромная черная птица.

Саймон победил.

Джейн отпустила руку Беатрисы и вытерла ладони скомканным платком.

Беатриса пожала локоть Брета.

Трибуны ревели.

Когда они затихли, Сандра вдруг сказала с видом человека, вспомнившего о неприятной обязанности:

— Ой! Я обещала все свои карманные деньги!

— Кому? — спросила Беатриса.

— Богу, — ответила Сандра.

ГЛАВА 26

Брет оглядел себя в маленьком треснутом зеркале в мужской раздевалке и решил, что сочетание лилового и желтого идет ему так же мало, как и Саймону. Только человеку с загорелым лицом Роджера Клинта могут пойти подобные цвета. Роджер Клинт, может, и смотрелся бы в этом наряде. Брет думал о Роджере Клинте без особой приязни. Весь день Элеонора попадалась ему на глаза в обществе этого джентльмена — и к тому же выказывала тому явные знаки расположения.

Брет потянул вниз желтый козырек жокейки. На душе у него было скверно.

«Тебе-то какое дело? — спрашивал его внутренний голос. — Не забывай, что ты ей брат».

— Заткнись!

— Либо Лачет, либо Элеонора, так-то.

— Заткнись, сказал!

Брет вышел из почти пустой раздевалки и пошел искать Шеврона. Главные соревнования закончились, и напряжение заметно спало. Недавние соперники прогуливали своих лошадей в тени деревьев или сидели в кафе, дожидаясь скачек пони. Брет увидел Пегги Гейтс. Она сидела на буланом пони в полном одиночестве и явно искала кого-то глазами в толпе. У нее был усталый и грустный вид. Поравнявшись с ней, Брет сказал:

— Не повезло вам.

— А, здравствуйте, мистер Эшби. В каком смысле не повезло?

— Да, этот оркестр не вовремя вышел на поле.

— А, вы про это, — с улыбкой сказала Пегги. — Что ж, бывает, тут уж ничего не поделаешь.

Судя по этим словам, она совсем не была огорчена проигрышем, однако Брет мог бы поклясться, что в ее глазах поблескивают слезы.

— Желаю вам удачи, — сказала Пегги.

Брет поблагодарил ее и уже пошел дальше, но тут Пегги вдруг спросила:

— Вы не знаете, мистер Эшби, за что на меня обиделся Саймон?

Брет ответил, что понятия не имеет.