— Я хочу знать, — сказал он Маше, — как они живут, здоровы ли, все ли у них в порядке. А если хочешь им открыться и включиться в мою игру, то скажи, что Дмитрий, к которому ты приставлена от президента, никакой не Дмитрий, а зовут его Митяй, и недавно мы перелетели с ним в Австралию на остров Кергелен. Пусть они ломают голову, надо их путать и дурачить, как они дурачат нас. У них ведь задача: все в нашем государстве запутать, посеять хаос и беспорядки. И отнять у нас деньги. Я делаю с ними то же самое. Вот теперь пусть они испытают на себе свою сатанинскую философию.

Так он говорил Маше. И она с азартом своей молодой, склонной к авантюрам натуры включилась в игру. Сам же Дмитрий каждый день звонил Аринчину и Слепцову, спрашивал, не перевели ли деньги на счет «Людмилы»? Деньги по его командам аккуратно переводились, зарплату рабочим выдавали, но появились тревожные сигналы: будто Спартак Пап, их хозяин, продает «Людмилу» какому-то греку, а сам приказал готовить к отправке в Италию особо ценные станки и целые технологические линии. За них он будто бы уже получил деньги. Назвали банк в Америке, куда текут капиталы на счет Папа. Этот паук уже имел сотни миллионов долларов. Дмитрий сказал, чтобы приказ Папа не выполняли, обещал с ним разобраться.

Маша не вдавалась в подробности, ни о чем не спрашивала, хотя видела по глазам, что друг ее взял богатеев на мушку и трясет их карманы. В душе она ликовала. Каха и Бартис были ей ненавистны, и будь ее воля, она бы самолично учинила над ними расправу.

Покончив с богатеями, вернулся к «Козьме Минину». Вызвал его на свой экран, смотрел, что там происходит.

В Персидском заливе бушевал шторм. Рыбацкие суда он бросал как щепки, теплоходы с пассажирами укрылись в бухтах и ждали, когда шторм утихнет. «Козьма Минин» спокойно ходил по кругу, подставляя гигантским волнам то один свой борт, то другой. Качку он испытывал, но она была на нем своеобразной: мелкой и противной. Весь его исполинский корпус содрогался так, будто тысяча вибромолотов били по днищу. Команда измучилась: кто только был свободен от вахты, лежал на подвесных койках и не показывал носа на палубе.

На седьмой день после начала шторма ветер стих и небо прояснилось. А на компьютерном пульте появилась команда: «Козьма Минин» пойдёт в квадрат, где облюбовал позицию авианосец «Эйзенхауэр».

После обеда Катя и Маша зашли в каюту Дмитрия. Маша едва сдерживала порыв радости.

— Последние известия! — подняла она руку с сотовым телефоном. — Аркашины друзья в панике. Все они узнали о чудовищной катастрофе со вкладами Кахи и Бартиса: с их счетов какая-то нечистая сила сдернула часть вкладов и отправила Бог весть куда. Аркаша спрашивает: не знаю ли я, что происходит? Они, конечно, догадываются, чьих это рук дело, но говорят: команды идут из южной части Индийского океана. И вот еще что — это очень важно: эта самая нечистая сила поселилась в их домах и ужасно кричит. И днем и по ночам. Они бы выбросили компьютеры, но там у них все расчеты с клиентами, все дела. Аркаша умоляет: сжальтесь, ради Бога! Каха и Бартис живут в гостиницах. Но и служащие не могут находиться рядом с компьютерами. Они боятся.

— А твое начальство? Ну, те, что рядом с президентом? Ты с ними говорила?

— Как же! Говорю каждый день, по два, по три раза. Они довольны. И еще зовут поскорее домой. Они боятся, как бы ты не сбежал к королю Хасану.

— К Хасану?

— Ну, да. Они ведь знают, как ты их не любишь.

— Кого?

— Ну, их! Ребят, которые забежали в Кремль. Они ведь все там Кахи да Бартисы. Но ты им очень нужен — вот в чем дело! Все время просят, чтобы я тебя берегла.