Человек закружился над парапетом, плохо понимая, что с ним происходит. Модести выставила руки, чтобы смягчить падение, и почувствовала, как его тело вдруг обмякло и он перевалился через ограждение. Вскоре снизу послышался тихий шмякающий звук, а затем еле слышно звякнул о камень пистолет.

Какое-то время Модести лежала у балюстрады, ухватившись за нее руками, заглядывая вниз. Обрыв был почти совсем отвесный, футов через двадцать он переходил в довольно пологий выступ и затем снова начиналась крутизна. Она увидела, как тело медленно перекатывается по пологой части обрыва, а затем исчезло за его краем. Больше никаких звуков не послышалось.

Часы в мозгу сообщили Модести, что она потеряла десять секунд. Она быстро встала на ноги и, подойдя к стене, стала карабкаться по ней к балкону. Камни были большие, грубо отесанные, в некоторых местах между ними образовались щели, и потому подъем не составил больших трудностей.

Она добралась до боковой перегородки балкона, ухватилась за нее. В тот момент, когда она повисла на руках, собираясь закинуть ноги, шторы отдернулись, дверь отворилась и на балкон вышел человек. У него было смуглое лицо и тонкие усы, полукругом изгибавшиеся вокруг рта. Он зевнул и вяло посмотрел на море.

Модести отняла от перил одну руку, сунула ее в карман брюк. Тут человек повернул голову в ее сторону. Из взгляды встретились — через чугунную решетку балкона, на расстоянии пяти футов. Она увидела, как его лицо исказила гримаса изумления. Она вскинула руку с тюбиком губной помады, снимая большим пальцем крышку. Затем раздалось шипение газа.

Человек глухо вскрикнул и, шатаясь, попятился назад. Руками он закрыл глаза. На плече у него болтался пистолет на ремне. Модести одним прыжком оказалась на балконе. В тот момент его рука стала нашаривать оружие. Но Модести сделала шаг, и ее нога вонзилась ему в солнечное сплетение. Он осел на пол, словно большая тряпичная кукла, а она, перескочив через него, ринулась к окну.

За несколько секунд до этого в комнате кто-то отодвинул стул и удивленно крикнул. Этого оказалось достаточно, чтобы Вилли начал действовать.

Модести ворвалась в комнату, сжимая в руке конго. Она мгновенно оценила обстановку и резко рванулась в сторону. На нее смотрел мужчина с небольшой бородкой и автоматом в руках. Чуть сзади, левее, на полу лежал человек в коричневом берете. Из шеи у него торчал нож. На пороге в дверях стоял Вилли Гарвин, чуть подавшись вперед плечом и наклонившись по инерции, после того как бросил нож. В руках у него сейчас больше ничего не было.

Человек с автоматом смотрел мимо Модести невидящим взглядом. Автомат качнулся, и сам он тоже подался вперед, словно надрубленное дерево, которое вот-вот упадет. Модести быстро шагнула к нему и выхватила автомат, а его недавний владелец рухнул на пол ничком. Под его лопаткой, где уже расплывалось алое пятно, торчал второй нож Вилли.

Какое-то время в комнате царило безмолвие. Модести стояла, прислушиваясь. У дверей застыл Вилли в той же позе. Он тоже навострил уши. Затем он выпрямился и расслабился. Модести положила автомат на пол и тоже перевела дух.

— У меня по дороге возникла проблема, — сказала она, кивая в сторону окна. — Появился один тип, но твоя помада действует отлично.

— Все хорошо, что хорошо кончается, — сказал Вилли, выдергивая нож из шеи одного из охранников. — Когда я вошел, они оба кинулись к окну. Болваны… — Он наклонился, вытащил второй нож, вытер его о куртку бородатого, потом положил оба ножа в ножны и вышел на балкон.

Модести подняла револьвер, лежавший рядом с трупом. Это был «кольт-питон» тридцать восьмого калибра с четырехдюймовым стволом. Она поставила револьвер на предохранитель, удостоверилась, что во всех цилиндрах есть патроны, и засунула его в петлю у себя на поясе.