«Ну и ну, — вертелось у него в голове. — Со стороны я выгляжу как пожилой ухажер-богач, которому, как говорится, седина в бороду, а бес в ребро». Украдкой покосившись на Модести, он заметил, что она смотрит мимо него, заинтересовавшись чем-то, происходившим поблизости на тротуаре. Мальчик в ковбойской шляпе и ковбойском ремне присел на ступеньках у металлического ограждения. В руке у него был пистолет, очень похожий на настоящий. Другой маленький мальчик, тоже с пистолетом в руках и с шерифской звездой, осторожно выглядывал из-за колонны. Как только их взоры упали на «роллс-ройс», игра оказалась прерванной.

Мальчик за ограждением нацелил свой пистолет на Тарранта, крикнул: «Пах! Пах!» — и исчез.

— Пах! Пах! — На сей раз возглас донесся из-за колонны. Вскоре оттуда выглянула головка, чтобы проверить, попали ли выстрелы в цель.

— Когда я был мальчишкой, — заметил Таррант после того, как машина преодолела несколько десятков ярдов, — мы всегда кричали: «Ти-у!» В общем не совсем точное звукоподражание, в наши дни это скорее ассоциируется с… — Он вдруг испуганно осекся. Модести встала коленями на сиденье и вытянув два пальца правой руки, нацелила воображаемый пистолет на колонну и крикнула:

— Пах!

Личико озарилось неописуемым восторгом, затем скрылось за колонной.

— Пах! — раздалось из-за ограждения. Затем то же самое послышалось из-за колонны. Модести мгновенно ответила на это несколькими выстрелами. Таррант судорожно сглотнул. Он с мрачным удовлетворением заметил, что затылок Венга стал багроветь, и что пальцы его нервно поглаживали руль.

— Пах! — выстрелила Модести и спряталась за бортом машины. Тотчас же из-за ограждения и из-за колонны загрохотала канонада. Таррант, окаменев, заметив, что две молодые женщины с корзинками для провизии и пожилой человек с портфелем остановились, наблюдая перестрелку.

Передняя машина снова двинулась в путь и после очередного «Пах!» от ограждения Модести вдруг дернулась, резко повернулась и рухнула на сиденье так, что ее уже не было видно с улицы. Оглянувшись, Таррант увидел, что два крошечных стрелка стоят на тротуаре и с благоговением глядят вслед удаляющемуся «ролле-рой су».

Когда машина завернула за угол, Модести снова села как следует и поправила выбившуюся прядь. В ее глазах сверкали довольные искорки.

— Я, признаться, об этом раньше не думала, но это скорее похоже на рикошет.

— Вы о чем? — удивленно спросил Таррант.

— О «Пах!» и «Ти-у!». Кажется, вы завели этот разговор.

— Верно. Боюсь, вы заставили покраснеть вашего водителя, — заметил Таррант.

— Очень может быть. — Она вдруг улыбнулась озорной мальчишеской улыбкой. Чуть подавшись вперед, она постучала Венга по плечу. — Твоя беда, дружище Венг, что ты сноб, — сказала она. — Жуткий сноб.

— Благодарю вас, мисс Блейз, — отозвался тот с акцентом. — Стараюсь.

— В таком случае почему бы тебе не постараться получить образование и не сделать карьеру?

— Вы послали меня в школу в Гонконге, а потом еще я учился три года в тамошнем университете. Разве этого недостаточно?

— Это только начало. Неужели ты намерен всю жизнь быть моим дворецким?

— Да, мисс Блейз, благодарю вас. С удовольствием. Таррант взял на заметку как-нибудь потом задать Модести вопрос насчет Венга. Он чувствовал, что эта тема способна пролить свет еще на одну грань характера этой женщины.