– Это ты, Крис? – сказала я в пространство рядом с трубкой.

– Привет, Джу. Мне показалось, что автоответчик включился.

– Я сняла трубку, когда услышала твой голос.

Крис был единственным человеком, ради которого я готова кинуться на амбразуру в любое время дня и ночи. Достаточно ему сказать хоть слово, и я срываюсь с места как укушенная. Крис – мой младший брат и моя головная боль. Так было с тех пор, как наш отец умер и мама наказала мне заботиться о Крисе. Даже в семь лет я осознавала свою ответственность за брата. К несчастью, очень скоро я поняла, что помогать ему – сизифов труд: чем больше я заботилась о Крисе, тем больше он нуждался в помощи. И, соответственно, тем больше я заботилась о нем. Может быть, я потому и сделала карьеру, что с детства привыкла к ответственности. Организовывать презентации и рекламные туры по всей стране в сотню раз легче, чем тянуть из болота моего братца.

– Что-нибудь стряслось? – спросила я.

Крис тяжело вздохнул, перед тем как выдать очередную сводку катастроф.

– Помнишь, мне предлагали работенку, ну, в кабаке? Так вот, я опять облажался.

– Мне очень жаль, Крис. Ты о тех парнях, что предлагали тебе играть в кафе?

– Да, все было на мази, но в последний момент случился облом.

– Вот дерьмо.

– Ага… – Еще один тяжкий вздох. – Они даже не потрудились мне звякнуть. Уроды.

Я сочувственно цокнула языком.

– Я-то думал, что у меня наконец-то появилась работа! Я втюхал им пару новых песен и несколько каверов Ника Кейва.

– Какие новые песни? – осторожно спросила я. – Ты мне не говорил ни о каких новых песнях, когда собирался на прослушивание.

– Ну да, новые. Классная музыка получилась, Джу. В общем, крутой такой депрессняк, тебе понравится.

У меня упало сердце. Я сдернула с глаз повязку и села, подложив под спину подушку.

– Крис, ты ведь немного… гм… подавлен. Может, стоило сыграть что-то более жизнерадостное?

– Жизнерадостное! – презрительно фыркнул Крис.

– Ну хорошо, не жизнерадостное, а… теплое, успокаивающее. Понимаешь, когда люди едят, им не нужен никакой депрессняк…

Хоть я и подбирала каждое слово с такой осторожностью, будто шла по минному полю, по томительному молчанию Криса стало ясно, что я опять «не врубилась». Он подождал, пока мой словарный запас совсем иссякнет, прежде чем заговорить.

– Но мне стыдно лабать всякую туфту. Если им нужна попса, пусть купят сидюк и слушают до опупения.

– Прости, я не хотела тебя обидеть. Просто у меня жуткое похмелье, вот и несу всякую чушь. Напилась днем как последняя дура.

Невинная мольба о прощении вернулась бумерангом.

– Хорошо устроилась, раз контора платит за твое бухло, – угрюмо проворчал Крис.

Стоит ему упомянуть о кредите, который предоставляет мне компания, и я тут же глохну от чувства вины. Я кругом виновата перед Крисом: я преуспеваю, а Крис живет на пособие по безработице, пытаясь сдвинуть с мертвой точки свою музыкальную карьеру. Мама почему-то попрекает меня его неудачами, но где тут логика? Впрочем, у нашей мамочки своя логика. Не знаю, винит ли меня Крис в своих злоключениях, но ему всегда удается прижать меня к стенке.

– Ну да, – пробормотала я. – Пришлось обхаживать нового клиента. Это мой первый успех с тех пор, как я стала компаньоном. За ним гонялся весь Лондон. Он повар, и мы скоро выпустим телешоу с его участием.