Я опустилась на кровать. Краем глаза я видела, как сильно дрожит рука с зажатым в ней ножом. Укладываясь на постель, я изо всех сил резко пнула Тулию в ногу.

С этого мгновения все стало происходить одновременно. Нож описал дугу и упал на пол, Тулия метнулась к полуоткрытому окну, а в комнату ворвались Киннунен с Койву.

Разумеется, задерживать убийцу я отправилась не одна, а взяла с собой подкрепление. Конечно, мой непосредственный начальник пожелал лично участвовать в задержании. Койву ждал на лестнице в подъезде, Киннунен взял ключи у дворника и успел открыть входную дверь еще во время нашего разговора. Я хотела поговорить с Тулией наедине, я была уверена, что со мной она будет более откровенна, чем в присутствии других полицейских. Как же сложно было убедить в этом моего непосредственного начальника!

Киннунен прицелился Тулии в ногу. Я и не знала, что он взял с собой оружие. Мне показалось, она не заметила направленного на нее пистолета, а вновь сделала попытку дотянуться до ножа. Я увидела, как Киннунен нажал на курок, видела, как летела пуля. Но она попала не в ногу, а в плечо и отбросила девушку к окну. Падая, Тулия со звоном выбила стекло и выпала во двор из окна второго этажа. Она могла бы отделаться ушибами, но, к несчастью, угодила на крышу проезжавшей машины и тут же скатилась ей под колеса.

Раздался крик. Я бросилась вниз по лестнице к Тулии. Она лежала в странной, какой-то вывернутой позе, изо рта сочилась струйка крови. Кто-то продолжал кричать, на лицо лежавшей девушки падали чьи-то слезы. Я осознала, что это я сама кричу и плачу, только когда Койву потряс меня за плечо.

— Мария! Не надо делать искусственное дыхание. «Скорая» уже подъезжает. — Койву ласково отер слезы с моего лица. Киннунен пытался успокоить водителя машины, под которую попала Тулия. На улицу высыпала любопытствующая толпа. Издали слышалась сирена «скорой помощи». Мне казалось, это происходит не со мной, все было как в замедленном кино. Ко мне подошел Киннунен. Я почувствовала запах перегара, и у меня от ярости потемнело в глазах.

— Идиот, ты пропил все свои мозги! Какого дьявола ты стрелял? Ты что не видел, она бы не дотянулась до ножа! — Я бросилась к нему и изо всех сил ударила по лицу. Он отлетел на тело Тулии. Койву кинулся между нами, схватил меня и начал хлестать по щекам, как впавшую в истерику героиню киносериала. От боли и неожиданности я очнулась и понемногу пришла в себя.

Подъехала машина «скорой помощи», Тулию положили на носилки и увезли. Мы обещали, что, как только поговорим с соседями, приедем в больницу, чтобы предоставить необходимую информацию. Я поднялась наверх за своей сумкой, в которой лежал диктофон с записью признания Тулии. Койву слышал ее рассказ от слова до слова, Киннунен — частично. Дело было окончательно выяснено.

Я двигалась как во сне. Мы отвезли Киннунена в Пасила на доклад руководству, там же я оставила для расшифровки диктофон с записью. Все молчали. Я чувствовала вину за происшедшее — не предусмотрела, что Тулия прибегнет к насилию. Киннунен целился в ноги. Он тоже только пытался мне помочь. Понятно, я же слабая женщина, одна бы не справилась. Наверное, что-то в этом духе он скажет начальству.

Когда мы прибыли в больницу, Тулию уже увезли в реанимацию. У нее было сотрясение мозга и перелом позвоночника. Врачи не могли точно сказать, выживет ли она. Мы обещали, что сами все сообщим ее родителям.

— Ты как? — озабоченно спросил Койву, когда мы въезжали в район Куусисаари, где жили родители Тулии.

— Да что уж там. Постоянно думаю, а если бы все случилось по-другому. Наверное, не стоило позволять ей себя связывать. Вы бы ее и так задержали. Если бы я только немного подождала… Или если бы Киннунен не достал свою пушку… Ну почему этого придурка не переведут на бумажную работу?.