— Александр Иванович, миленький, на вас одна надежда, — заламывая руки и кусая губы, прошептала визитерша.

— Вы меня интригуете, — произнес, гадая что же все-таки случилось.

Девушке ничего не угрожает, она здорова и нет никаких симптомов или угрозы. А вот эмоциональный фон у нее зашкаливает.

— У меня имеются накопления, около тысячи рублей, попытаюсь одолжить, если этого окажется мало, — прошептала Малагина или, как будет правильнее, госпожа Краузе.

— Да в чем собственно дело⁈ — повысил голос. — Объясните!

— Филипп Генрихович, он очень плох, — понурилась Елена.

— Гм, кто такой Филипп Генрихович, ваш молодой человек?

— Господин Воронов, побойтесь Бога! — отшатнулась от меня девушка. — Господин Штерн мой учитель, профессор и замечательный человек, ему на днях семьдесят пять лет исполнится, — на глазах Елены блеснули слезы, — если доживет.

— Он болен? Целители помочь не в силах? — потер я переносицу.

— Увы, — вздохнула девушка, немного приходя в себя, благодаря моему заклинанию спокойствия, которое на нее направил, боясь истерики, — две недели назад у него случился удар, а до этого он никак не мог вылечиться от простуды. Промок под дождем, забыв дома зонт. У него руки опустились, когда почти полностью ослеп. Из него словно стержень вынули.

— А вы решили, раз мне удалось помочь госпоже Краузе, то я и тут справлюсь, — задумчиво покивал, размышляя, над сложившейся ситуацией.

— Филипп Генрихович запретил к кому-либо обращаться, сказал, что его жизнь подходит к концу. А когда-то имел титул герцога, пожалованного монархом Германии за заслуги в изучении магии времени, — произнесла Малагина и горько улыбнулась. — Однако, титул отозвали за нежелание возвращаться работать на родину. Он продолжил обучать студентов и курсантов в Петербурге. Из-за его острого языка не принял подданство Российской империи, довольствовался званием и должностью в университете.

— Елена Федоровна, а вы что-то недоговариваете, — покачал я головой.

Моя посетительница тяжело вдохнула и отвела взгляд. Но потом дернула плечиком и заявила:

— Считайте меня обычной просительницей, которая желает вас нанять для лечения сварливого и строгого профессора! Надеюсь, вы соблаговолите осмотреть больного и вынести заключение. Озвучьте свой гонорар и…

— Сто рублей и доставка до больного и обратно, — перебил я ее.

— Пролетку взять не проблема! — обрадовалась внучка княгини.

— А почему Яна Карловна с вами не пришла? Она с профессором не в ладах?

— Они где-то год назад сильно переругались, в доме даже стекла дрожали, а потом он ушел, так хлопнув дверью, что потолку в кабинете госпожи Краузе потребовался ремонт, — она хихикнула.

— А вы в курсе кем приходитесь княгине? — как бы невзначай уточнил я.

— Да, Яна Карловна призналась, правда, что-то такое я уже давно подозревать начала. Тем не менее, почти ничего не изменилось. Только слуги стали внимательнее и почтительнее, но в этом есть и определенный минус. С ними уже не посплетничать и они относятся с опаской, боясь чем-нибудь прогневать, — поморщилась Елена Федоровна. — Александр Иванович, так когда мы отправимся к профессору?

— Сейчас записку Натали оставлю и выдвигаемся, — успокоил я девушку, беря лист бумаги и ручку.

Пора бы уже обзавестись нормальными писчими принадлежностями, а то довольно-таки много клякс делаю и забываю следить за количеством чернил. Ну, это на совести баронессы, она обещала об этом позаботиться, но пока так и не приобрела необходимого. Вообще, быт он такой, постоянно чего-то требуется, даешь зарок прикупить, а потом забываешь и так до следующего раза.