— С чего это ты такой веселый? — с мрачным удивлением спросил Женька. — В лотерею что ли выиграл?

Кабатов был счастлив, так счастлив, что казалось готов был от распиравшего его чувства мячиком заскакать вокруг приятеля.

— Лучше, Женька, лучше! — Оглядываясь по сторонам, он понизил голос до тона заговорщика. — Дома есть кто-нибудь?

Женька отрицательно покачал головой.

— Говори спокойно.

— Старуха-то жива! — выпалил Кабатов и несильно ударил приятеля ладонью по плечу.

— Врешь! — Эта новость была хороша, сказочно хороша, чтобы вот так с ходу в нее поверить.

Колька изобразил на лице обиду, однако ничто не могло омрачить его радужного настроения.

— Обижаешь, братан! Чистую правду говорю! Мне Нечистый позвонил, сказал, будто Зойка каким-то образом выяснила, что старуху утром на "скорой помощи" в больницу увезли.

У Женьки, словно сняли груз, давивший на грудь могильной плитой. Такой легкости он никогда еще в своей жизни не испытывал. Расправив плечи, он глубоко вздохнул и что было мочи заорал:

— А-а!.. — затем сграбастал приятеля и подкинул его в воздух. Его радости не было предела.

— Пусти, дурак, раздавишь!

Колька оттолкнул товарища и тут же шутливо ударил его кулаком в грудь. Женька не остался в долгу, и оба приятеля, пихая и подталкивая друг друга, закружились по прихожей, как два бойцовых петуха.

— Ну, ты меня обрадовал! — наконец, прекращая возню, признался Женька. — А то уж я решил, что мы с тобой "мокрушниками" стали.

— Я и сам весь извелся! — все еще испытывая возбуждение, в свою очередь признался Кабатов. — Думал, все — на честной жизни теперь крест можно поставить. Ходил с утра, как пришибленный, а