Прорепетировав со слугами встречу, он сел в кресло у растворенного окна, – осенний день был солнечный, очень теплый. «Все-таки следовало бы выслать ей навстречу какого-нибудь камергера, хоть завалящего», – думал чиновник. – «Правда, сейчас такой разгон, но камергера могли бы отыскать»… Он несколько раз выходил на крыльцо, подозрительно вглядываясь в проходивших людей. Наконец, показался поезд. Впереди на клячах разной масти скакали два драгуна. За ними следовали три кареты, запряженные лошадьми немного получше. Драгуны соскочили с кляч и неловко выхватили шпажонки. С козел слез, ступив на колесо, лакей в дорожном балахоне поверх потертой ливреи и откинул подножку из двух ступенек.

Почетный кавалер, осанистый человек с черной повязкой на глазу, помог герцогине выйти из кареты. Он взглянул на салютовавших солдат и с неудовольствием пожал плечами. Герцогиня, полная, красивая блондинка, приветливо улыбалась, вопросительно глядя на толстого чиновника. Он отдал придворный поклон и почтительно рапортовал: сообщил что, по поручению императорского двора, приставлен в полное распоряжение герцогини. – «Так как час приезда вашего высочества в точности известен не был, то не было возможности устроить у заставы подобающую встречу. Его величеству не было даже известно, именно ли сегодня прибудет ваше высочество». Герцогиня нисколько не была обижена. Улыбнувшись слугам, она прошла в дом. Почетный кавалер, граф Нейпперг, с недоумением взглянул на чиновника, на выстроившихся слуг, на некрасивый фасад дома и последовал за герцогиней. «Да, могли принять лучше», – подумал он.

Фрейлина из второй кареты внесла в дом шкатулку. Толстый чиновник догадался, что это драгоценности герцогини Пармской. Из третьей кареты горничная-негритянка подала кошку; герцогиня страстно ее поцеловала и засыпала нежными словами. «Дайте ей, бедной, молочка, она устала и проголодалась»… Появились и собачки, видимо отлично уживавшиеся с кошками в этом мирном доме. Их тоже было приказано накормить. «Сейчас же сбегать за угол, там лавка», – прошептал мажордому чиновник, не предвидевший кошек и собачек. Герцогиня Пармская была всем очень довольна. Она велела приготовить ванну и подать лиловый халат. – «Я буду завтракать после ванны. Вы меня подождете, правда?» – с нежностью обратилась она к графу. Тот почтительно поклонился. – «Умоляю вас, будьте очень осторожны. Не забывайте о своем положении», сказал он по-английски. Толстый чиновник, знавший английский язык, скользнул взглядом по талии герцогини. «Вот оно что! Поздравляю», – подумал он. – «Louise, je t'aime!» – прокричал радостно попугай. Придворный кавалер, морщась, оглянулся на клетку. Герцогиня засмеялась и протянула попугаю палец. «Я не знал, что у попугаев большой язык», – подумал чиновник и попросил разрешения отлучиться, дабы сообщить о благополучном прибытии ее высочества. – «Вы нам не нужны», – весело сказала герцогиня – «проводите время, как вам будет угодно, а мы всем объявим, что вы с нами не расстаетесь». «Мы королевское или мы с ним? – спросил себя игриво чиновник. – «Не будет ли каких приказаний от вашего высочества?» – «Никаких… Ах, да, скажите: где тут находится гробница Джульетты?» – «Какой Джульетты, ваше высочество?» – «Джульетты! Джульетты Шекспира… Я думала, что это тут все знают?» – «Ах, да, разумеется!» – поспешил сказать чиновник, на счастье знавший, где гробница, «это у Campo di Fierа. Нет, недалеко, здесь все близко, ваше высочество. Верона – маленький город»… Он объяснил, где Campo di Fiera, и, почтительно откланявшись, удалился.