— Ну-ну, — утешала ее вторая. — И я тебе это говорила, да… А что делать? Враги-то есть. И выжженные земли есть.

— Они — есть! И я — есть! Я не желаю умирать ни за что! Я не желаю умирать за каких-то тупых идиотов, которые только жрут и пьют, и гадят, и все… — тут она заговорила совсем быстро, так что из-за акцента Трис перестала понимать ее речь.

Собеседница — англичанка — дослушала ее до конца, а потом мягко сказала:

— Элис, не переживай так из-за этого мыла. Он все равно тебя не стоил.

Разговор перешел на невнятные всхлипывания и восклицания, потом девушки ушли.

После этого Трис закончила упражнение (французский, школьная программа). Автомат поставил ей честную С, выше Трис редко подымалась.

Засыпала она плохо в тот вечер, хотя у нее не было парня «на гражданке». На следующий день все валилось из рук. Хорошо, что был выходной: ни полетов, ни симуляторов. А вечером они даже вот отправились в парк…

По парку шлялось столько людей и столько всего там происходило, что как будто и не было войны. Трис это казалось странным. Парочки, семьи, одиночки… Семей больше, чем помнила Трис. Говорят, последнее время очень выросло количество браков и рождаемость — кто бы мог подумать!

А еще говорят, что чем все хуже, тем больше люди любят веселиться.

Они все купили сладкую вату, кроме Кейт, которая предпочла мороженое.

— Кто же ест мороженое зимой! — сказала Джин, но Кейт только фыркнула: «Неженки!» — и продолжила лакомиться своим двойным пломбиром в вафельном конусе.

Ну а потом встретили они эту компанию. Вот так выглядела их встреча. Четверо девочек в белой парадной форме и светло-серых коротких пальто — тоже как бы форменных, но Трис они и просто так нравились. Не хуже дизайнерских моделей, только ткань попроще. И четверо мальчиков, почти юношей. В модных розовых куртках и белых брюках, в переливающихся сиреневых рубашках. «Розовое-сиреневое-белое» — «свободники». Трис про это движение в сети читала, но сама не сталкивалась.

— Всем привет, — сказал один.

— У нас как, в пилоты теперь по мордашкам набирают? — сказал второй и заржал.

— Ну как там в небе, не дует? — сказал третий. — А то мы…

А что они дальше сказали или сказали бы, Трис уже было все равно.

— Пойдемте, — сказала она девочкам и принялась обходить парней по широкой дуге. Она еще давно поняла, что в увольнении к военнослужащим цепляются, особенно если это девочки. И ладно бы кто упитый-обкуренный, так нет, вполне нормальные парни в том числе…

Но Кейт обходить не стала. Побагровевшая от злости и ставшая вдруг ужасно некрасивой — шрам выделился на лице белой змеящейся полоской — она шагнула вперед. Карие глаза горели, Трис даже показалось, что буквально.

— Мудозвоны вы сопливые, — проговорила она резко и добавила еще несколько слов, где кратко, но очень емко усомнилась в мужском достоинстве собеседников и их пригодности к размножению. — В небе вам дует?! Вот, бля, как оно — в небе!

Тут-то Трис увидела то, что увидели на мгновение эти парни: синеву, расчеркнутую инверсионными следами, неровную кляксу черной дыры, серебряные «веретена», похожие на дохлые рыбины — такие же отвратительно-мерзкие, — чехарду вспышек на истребителях… Услышала шум и возгласы в наушниках, шум ветра на колпаке кабины (чистое воображение: истребители поднимаются в стратосферу), почувствовала пустоту вокруг и в сердце… Пси-истребители управляются разумом пилота, ты как будто летишь, ты сам чувствуешь под собой все эти километры, невообразимый гравитационный колодец, и родную землю, маленькую горошину внизу, которая в случае чего так же спокойно станет твоей могилой, как была взлетной полосой.