Он купил жене рояль, и соседи слышали его экстатические звуки, хотя не слишком долго. Перед тем как исчезнуть из этого мира, Элизабет завещала все свое имущество мужу.
– Я ничего не смыслю в делах, дорогой, – сказала она. – Ты знаешь лучше, как обо всем позаботиться.
Вскоре от нее остались только несколько жалких безделушек и акварельный эскиз, где она пыталась запечатлеть любимого супруга. Следующий арендатор коттеджа, ни о чем не подозревая, отправил их в мусорный ящик.
Но третья жертва?
Мы можем понять финансовые причины, побудившие мистера Бьюли избавиться от первых двух жен. Однако третья жертва, Андре Купер, принадлежала к иной категории.
У Андре не было никаких денег. Ей было всего двадцать лет, и она работала (можете вообразить!) помощницей хироманта на Оксфорд-стрит. Это была маленькая кокни с интеллектом и образованием, которые едва ли могли привлечь мистера Бьюли, но с изрядной долей сексапильности. Мистер Бьюли обнаружил ее в углу станции метро «Бонд-стрит» плачущей, так как она думала, что ее собираются уволить.
– Бедная малышка! – посочувствовал мистер Бьюли.
Он утешал ее, покупал ей одежду (не в больших количествах, так как был бережливым человеком) и возил ее в деревню. Жениться на Андре мистер Бьюли не стал, очевидно считая это чрезмерным. Весной 1933 года он повез ее на север в окруженный лесом коттедж около Скарборо, где история повторилась и девушка исчезла.
Следует упомянуть вновь, что у Андре Купер не было денег. Не существовало никаких очевидных причин для ее убийства. Здесь впервые появился намек на чудовищную патологию, скрывающуюся за этими исчезновениями. А Роджер Бьюли впервые допустил оплошность.
Ибо у Андре был приятель, который забеспокоился и обратился в Скотленд-Ярд.
– Это не похоже на нее! – настаивал он.
Полиция не страдает ни глухотой, ни слепотой. Бюллетень под названием «Газетт» ежедневно доставляют в каждый полицейский участок Соединенного Королевства. Это позволяет всем окружным инспекторам поддерживать более тесную связь друг с другом, чем вы поддерживаете с вашими соседями, а вся местная информация поступает в столичную полицию. Постепенно там начала накапливаться коллекция намеков на определенного человека, именуемого то Роджером Бьюли, то Роджером Боудойном, то Ричардом Баркли, которая отнюдь не являлась приятным чтением.
Однажды летним днем 1934 года наш старый друг старший инспектор Мастерс вошел с упомянутым досье в кабинет заместителя комиссара отдела уголовного розыска.
Массивный и вежливый, как карточный шулер, с седеющими волосами, тщательно зачесанными на лысую макушку, Мастерс положил досье на стол заместителя комиссара.
– Вы вызывали меня, сэр?
Заместитель комиссара, маленький седовласый человечек с кроткой внешностью, кивнул, не вынимая изо рта короткую трубку.
– Насчет Бьюли, сэр?
– Да.
Мастерс покраснел от возбуждения.
– На сей раз, сэр, мы доберемся до этой свиньи!
Заместитель комиссара вынул изо рта трубку и откашлялся.
– Да, но мы не можем его и пальцем тронуть, – отозвался он.
– Не можем тронуть, сэр?
– Пока что нет. Если он убил этих женщин…
– Если! – фыркнул Мастерс.
– …то, что он сделал с телами? Где доказательства смерти?
Последовала пауза, во время которой Мастерс стоял по стойке «смирно», вытянув руки по швам. В кабинете было очень жарко, и лицо шефа казалось Мастерсу напряженным.
Заместитель комиссара придвинул лежащий на столе блокнот.
– «Лавры», Кроуборо, – негромко прочитал он. – «Вид на поле для гольфа», Денем. |