Развязав галстук, Том сел на край постели и стал стягивать башмаки и носки.

Карен подошла к гардеробу, зная, что Том будет смотреть на нее, когда она нагнется, надевая нижнее белье, и из-под распахнутого халата выглянет грудь. Она повернулась к нему спиной.

— Знаешь, за что я тебя люблю? — спросил он. — За твою скромность, за твою непреоборимую стыдливость.

— Ради бога, Том…

Она подняла с пола отвергнутое ранее черное платье и, приложив к себе, повертелась перед мужем. Этот маленький жест был им одобрен.

Он в рубашке и шортах отправился в ванную.

Карен почувствовала себя предательницей.

— Ты думала, я его не найду?

Вопрос застал ее врасплох.

— Не найдешь что?

Она подошла к туалету, сняла заколки и, встряхнув головой, распушила волосы. Спину сверлил взгляд Тома.

— Как будто не знаешь!

Сердце пустилось в галоп.

— Представь себе, нет.

— Карен, любимая… — Он выжидал, наблюдая за ней: интересно, как она выпутается?

— Что? — Она оглянулась.

Том стоял в дверях ванной, расставив ноги и раскачиваясь на внешних краях голых ступней, — вылитый колосс в детстве. В руке он вертел крохотный треугольник битого стекла.

Карен рассмеялась, наморщив брови.

— Что это?

Фух, он ничего не нашел!

— Очередной экспонат из твоей личной коллекции. — Он метнул стеклышко, по размеру и форме напоминающее острие стрелы, на письменный стол жены.

— Ради всего святого, Том, какой еще экспонат? — Карен стоило немалых усилий скрыть свою радость, что это не ключ от ячейки. — Я в жизни не видела этой стекляшки!

— Она лежала в ящике, вот здесь. Дорогая, я очень хорошо понимаю, как нелегко признаваться в подобных вещах. — Теперь Том смотрел на нее спокойно и ласково. — Я не могу тебя заставить.

— В каких еще вещах, черт побери?

— Ну ладно, ладно, все нормально. — Том подошел и обнял ее за талию. — Просто я хочу, чтобы ты знала, — сказал он, словно лаская ее голосом, — что если тебе когда-нибудь захочется все рассказать… Помнишь, что говорили нам в Силверлейке? Отпираться — не самая удачная идея. Я был глубоко разочарован, снова увидев эти жуткие порезы у тебя на бедрах.

— Так нечестно, Том.

— Видимо, я заблуждался, полагая, что это осталось в прошлом.

— Ты первый нарушил правила.

— Разве? Ну, теперь ты меня совсем запутала.

— Можно, мы на этом закончим? Пожалуйста. — Карен почувствовала стеснение в груди, как будто невидимая рука подбиралась к горлу. — Прошу тебя.

Она попыталась вырваться. Это всего лишь игра, уговаривала она себя. Он меня провоцирует. Но Том удержал ее, приблизив ее лицо к своему.

— Знаешь, в последнее время ты стала какая-то не такая. Я не перестаю беспокоиться за тебя с тех самых пор, как Нед…

Карен аж вся изогнулась.

— Не будем приплетать сюда Неда.

Том промолчал. С его точки зрения, одно от другого неотделимо. Наконец он сказал:

— У меня хорошие новости.

Высвободившись из объятий мужа, Карен подошла к кровати забрать платье.

Он последовал за ней.

— Неужели тебе не интересно? Сегодня мне удалось дозвониться до Мискин — я отследил все ее передвижения вплоть до какого-то пансиона в Братиславе с унылым названием.

— Надо же, какая предприимчивость! — съязвила Карен, натягивая через голову узкое черное платье-«футляр».