Микки постучал, и дверь распахнул какой-то серьезный человек. Он посмотрел на билеты, кивнул и повел гостей по бесконечным серым коридорам и лестничным пролетам в самый центр здания. Гомон собравшейся где-то публики проникал даже сквозь стены.
Охранник повернул ручку белой двери и сказал, стараясь перекрыть шум:
— Ребята, после концерта идите наверх по этому проходу. Вечеринка будет там. Наслаждайтесь представлением!
Он распахнул дверь, и Молли, Микки и Джерри оказались в настоящем водовороте звуков. Дети находились на балконе, откуда прекрасно была видна сцена. Зрительный зал поднимался амфитеатром.
— Как называется группа? — прокричала Молли.
— «Заггер».
— Хорошо, что мы не там, внизу, — пробормотал Микки, разглядывая толпу, беснующуюся под ними.
— Да уж, там тебя раздавят и не заметят, — хихикнул Джерри.
Микки засмеялся:
— Ага, раздавят, как жука в грязи.
Молли обняла Джерри:
— Как же я рада видеть тебя. Я очень скучала.
Из громкоговорителей раздался глубокий голос:
— Seсoras y seсores! Дамы и господа! El momento que ustedes esperan… Вот момент, которого вы ждали… De la bienvenida por favor… «Заггер»!
И стадион взорвался. Сцена постепенно оживала. В центре появились серебряные барабаны с кольцом ламп над ними. Ряды клавишей, сияющих желтым светом, возникли слева, а электрогитара в потоке голубого неона — справа. Белый луч упал на облако белоснежных занавесей на заднике сцены. Портьеры раздвинулись, и трое парней в блестящих серебряных космических скафандрах вышли к публике.
Парни выглядели потрясающе. Их волосы были зачесаны вверх и уложены в острые гребни, отчего музыканты казались странными мальчиками-птицами. «Ирокез» самого высокого был оранжевым, среднего — красным, а самого маленького — зеленым. На плечах серебристых костюмов были заостренные накладки, тоже торчащие вверх, так что казалось, музыканты вот-вот расправят крылья и улетят.
Молли взглянула на Джерри и улыбнулась. Малыш был в восторге.
Самый маленький музыкант, мускулистый паренек, прыгнул на возвышение с барабанами, схватил две черные палочки и заиграл. Он точно и яростно отбивал ритм, заслышав который публика немедленно взвыла и принялась хлопать в такт.
Тем временем самый высокий парень подошел к синтезатору, а третий — к гитаре. Рядом с каждым музыкантом стоял еще и микрофон. Внезапно барабан смолк.
— Салют, Кито! — с сильным японским акцентом закричал в микрофон высокий исполнитель. — Как жизнь? Готовы к представлению?
Публика свистела и хлопала.
— Здорово! А ты, Чокичи, готов?
Мальчик с электрогитарой кивнул брату и поднял вверх большие пальцы.
— Готов, Тока?
Ударник тоже кивнул и наклонился к микрофону.
— А ты, Хироки?
— Спрашиваешь! — ответил Хироки. — Итак, начали… Раз, два, раз, два, три, четыре…
И затем полилась музыка — потрясающая, безумная! Песни были в основном на японском. Но это не мешало публике: всем, похоже, просто очень нравилось смотреть на музыкантов. Парни играли быстрые мелодии, под которые все безудержно прыгали, а потом медленные — под них толпа раскачивалась, держась за руки. После трех песен музыканты на минуту исчезли за кулисами и появились вновь в костюмах для карате. Чокичи исполнил быстрый танец в стиле карате, в конце которого взлетел в прыжке, перекувырнулся в воздухе и ударил ногой тигра из папье-маше. Тот лопнул, и на сцену вырвались тучи конфетти. Одновременно тонны конфетти взорвались над головой публики.
Даже когда показалось, что концерт уже закончен, группа опять вышла на сцену — в этот раз в черных скафандрах — и еще несколько раз сыграла и спела на бис. |