— Да я много чего натворить успел, — я пожал плечами. — Даже вон в инквизицию вступил и Каньон закрыл.

— Проводник энергии — спаситель для нас, элементалей. Мы ждали тебя сотню лет, — м-да, пафоса этому элементалю не занимать. Даже возникло чувство дежавю — точно так же вещал грозовой элементаль, когда я с ним договор заключал. — Не поможешь ты — никто не поможет.

— Я так и не услышал конкретики, — сказал я. Мне этих разговоров вокруг да около хватило с Вольтом. — Давай по делу.

— Нас двадцать пять, — прошелестел элементаль, став ещё бледнее. — Пятеро отправятся с тобой, чтобы помочь с барьером и изучить мир снаружи. Двадцать останутся здесь, поддерживать кристалл.

— А дальше что? — уточнил я с интересом. Пять элементалей, конечно, куда лучше, чем двадцать пять. Куда бы я их дел всех?

— Будем сменять друг друга, а когда победим Хранителей, станем свободными, — элементаль стал почти прозрачным, и я испугался, как бы он не развоплотился. Ну или что там элементали делают, когда умирают. — Этот мир был нашим домом. Ты подчинил жидкий камень, и мы по праву можем назвать тебя хозяином живых камней и служить тебе во имя справедливости, наравне с твоими созданиями.

— Ты про Машу? — я указал на статую. Ну красивая же, зараза, получилась!

— Да, и про остальных тоже, — отныне, где бы ты ни был, живой камень в твоих руках станет оружием и подчинится.

— Хм, про каких остальных… — я не договорил, и резко обернулся.

Плеск волн, да? Шорох песка и гальки? Ага, щас!

На каменном плато виднелись бугры, которые будто перетекали под землёй. И стоило мне подумать о том, что это неспроста, как камень вспучился, и наружу хлынула дюжина мини-Машек.

— Я не могу! — Вольт начал кататься на спине, дёргая лапами. Его смех звучал в моей голове, почти оглушая. — Вот умора! Князь, да у тебя талант!

— Стоять! — рявкнул я, и всё замерло. Даже Вольт завис с торчащими кверху лапами. — Что здесь происходит⁈

— Мои дети пришли приветствовать хозяина, — сказала мама-статуя.

Мелкие, ну, наверное, всё же големы подбежали ко мне и встали в ряд. Ростом они были чуть повыше меня, и все их прелести прикрывали красные балахоны, точь-в-точь как у старшей Маши. Да где ж я так нагрешил-то?

— Им обязательно быть такими? — спросил я у Маши.

— Они мои дети, — ответила она. Я так понял, это означает, что да, они такими и останутся. — А вот остальные будут иными.

— Остальные… — с сарказмом протянул я и кивнул головой. — Ну всё понятно же. Будут ещё остальные. Потрясающе!

— А потрогать можно? — тихо спросил Саша. Я посмотрел на него и хлопнул себя по лбу ладонью. Цирк на выезде. — Понял, не буду.

— Значит так, — я повернулся к Маше. — Остаётесь здесь, пока я за вами не приду. Ничего не делаете, никого не трогаете, сидите себе под землёй и ждёте. Ясно?

— Десять дней, — сказала Маша. И снова она говорит загадками. Вот что это значит? — Десять дней мы можем ждать, потом начнутся необратимые разрушения. Но ты можешь взять с собой частичку меня, и тогда увеличишь срок до тридцати дней.

— Давай свою частичку, — махнул я рукой, а потом задумался. Надо же ещё оружие для Громобоев раздобыть, чтобы иметь аргументы при разговоре с туземцами.

Моя статуя протянула мне руку, а когда я подставил ладонь, в неё упал каменный палец.