Он мог сколько угодно говорить о том, что главнее, но я знал закон, который сам же написал. Главнее тот, кто первым объединит расколотые части воедино. И раз уж я Проводник, то это — моя работа.

Боль ударила по нервам, пронзила меня насквозь, вывернула наизнанку и так оставила — с оголённым нутром, кровоточащим и пылающим от жидкого пламени. Моё человеческое тело затрещало по швам, когда божественная мощь обрушилась на него. Я закричал, срывая связки.

И держал Громовержца. Крепко держал. Даже когда мне показалось, что ещё миг — и от меня ничего не останется.

Когда пытка закончилась, и перед глазами прояснилось, я всё так же стоял в мире жидкого камня. Всё так же был Юрием Громовым. Человеком.

Но теперь уже в моих глазах горели звёзды. Я не стал богом в теле человека. Я стал человеком, который помнит, каково это — быть богом.

Глава 21

Мне больше не нужны были разломы и Каньоны, чтобы попасть в любую точку этого мира или любого другого. Я глянул на трёх элементалей, помогавших мне провести слияние, и тепло улыбнулся им. Эти создания были моими любимыми — квинтэссенция силы, запечатанная в единой сущности.

Когда-то мне казалось забавным, что одна крупица моей силы, воплощённая в этих малышках сильнее любого одарённого. Послав небольшие импульсы своим недавним помощникам, я повернулся к Вольту. Грозовой — мой любимый вид элементалей.

В них была частичка меня самого, именно они повелевали молниями и грозами. Именно их я выбирал неосознанно в каждом своём перерождении. Так случилось и в этот раз.

— Ты встречался со мной прежде, Грозовой? — спросил я у пса.

— Лично не довелось, но мои грозовые братья рассказывали о Проводнике, который путешествует из мира в мир, — Вольт склонил передние лапы и прогнулся в спине. — Ты всегда дарил нам силу и свободу. Иногда вместе, иногда порознь.

— Силу? — я расхохотался, и небо мёртвого мира над нами треснуло. — Ты хочешь ещё силы? Да возьми, мне не жалко.

Я наставил палец на своего питомца и выпустил небольшой заряд. Пёс затрясся всем телом, по его шерсти пробежали ослепительные вспышки, а сам он увеличился в размере. Ещё немного, и он с меня ростом станет.

— Хватит тебе, или ещё добавить? — со смешком спросил я.

— Хватит, — сипло ответил он, сбивая огонь со шкуры. — Очень даже хватит.

— Что ж, тогда идём на войну, — сказал я, вдохнув полной грудью воздух. — Хранители посмели бросить мне вызов. Посмотрим же, как они падут от моей руки, умоляя о пощаде.

— Ты это… — начал было Вольт, но резко замолчал. — Говорить стал, как-то по-другому.

— Ну а как ты хотел, — хмыкнул я. — Во мне сотни сущностей, и каждая пытается тянуть одеяло на себя. Нужно время, чтобы усмирить их и вернуть себя окончательно. Ты тоже изменился после объединения.

Я взмахнул рукой, и мы с Вольтом переместились в тронном зале Хранителей. Вообще-то изначально это был зал памяти павших богов, вдоль стен стояли слепки моих ушедших созданий, и никаких тронов тут не было. Всё изгадили, всё извратили.

Пространство тронного зала содрогнулось, когда я сделал первый шаг к Хранителям. Серый камень под ногами затрещал, расходясь паутиной трещин, воздух загудел от энергии. Вольт оскалил пасть и вздыбил шерсть, по которой бежали синие молнии.

Хранители явно не ждали меня. Они сидели на своих уродливых тронах — копиях моего собственного. Я вспомнил имена этих предателей — Скорн, жаждущий силы, и Траск, жестокая калька с Громовержца беспощадного. Они расставили вдоль стен искажённые слепки моих павших созданий, а потом посмели бросить мне вызов.