Лорен знала, что их скрывает чернильная темнота и что никто из команды не может их видеть. Казалось, что они одни под бесконечным пространством небосвода и на свете нет больше никого, кроме них двоих. Она почувствовала, что ее губы крепче прижались к его губам, и поняла, что отвечает на его поцелуй, что рот ее приоткрывается навстречу его нежной настойчивости.

Бурные, неистовые, уносящие в неизвестность чувства затопили ее. Радость. Желание. Предчувствие. Опасность и напряженность лишь обострили, усилили ее ощущения до такой степени, что она перестала понимать, как она может это вынести, как может удержать все эти чувства в себе и не взорваться. Она начинала теперь понимать то, что говорил Адриан об опасности.

Или это и была опасность?

Она в беспамятстве отступила назад.

— Нет, — прошептала она, и его руки ослабили объятия.

Его губы что-то шептали у ее щеки. Потом его рука поймала ее подбородок и заставила Лорен взглянуть на него. Она не могла как следует видеть его лицо, но мысленно она представила, что он слегка улыбается и вопросительно смотрит на нее.

— Вы как ртуть, мисс Брэдли, — тихо сказал он. — Вы все время убегаете от меня. Почему?

Потому что я ненавижу вас. И я боюсь, что я вас люблю.

— Я устала, — ответила она вслух неровным голосом.

Адриан вздохнул. Голова его вновь начала опускаться и Лорен понимала, что он собирается ее поцеловать, чтобы поцелуем погасить возражения, но она отшатнулась от него, опасаясь, что он именно так и сделает.

— Пожалуйста, Адриан.

— Мы завтра поговорим, — сказал он, и голос его неожиданно прозвучал твердо и бескомпромиссно.

Она поняла, что завтра ей придется дать ему какие-нибудь объяснения по этому поводу. Она понимала, что он, должно быть, сбит с толку тем, что она сначала уступила, а потом уклонилась. Один Бог знает, как она сама была сбита с толку!

— Я провожу вас до каюты, — сказал он и отпустил ее, чтобы наклониться и взять Сократа.

Правой рукой Адриан крепко взял ее руку и повел ее сквозь ночную тьму вниз по ступенькам, которые вели в каюту. Внутри было еще темнее, чем на палубе и ее удивляло, что он идет так уверенно. Сама она чувствовала себя совершенно слепой и была полностью в его власти.

Гудели машины. Рука Адриана направляла ее неуверенные шаги. Тепло и запах его тела опьяняюще действовали на нее здесь, в недрах корабля, во мраке ночи. Она запнулась, и его рука вновь обняла ее, не дав ей упасть. У Лорен было такое ощущение, словно он стал неотделимой частью ее самой, и она знала, что никогда не будет чувствовать себя целой без него.

Когда его не будет!

Когда они добрались до каюты, он открыл дверь. Он отпустил ее и она услышала звук зажигаемой спички, затем увидела, как вспыхнул фонарь.

— Здесь безопасно пользоваться светом, здесь нет окон, — сказал он.

Фонарь, точнее, странного вида маленькая лампа, созданная специально для кораблей, висела на крючке, и ее мерцающее пламя освещало каюту и его лицо. По его лицу она видела, что у него к ней много вопросов — вопросов, на которые она не могла ответить.

Сократ спрыгнул на пол и отправился к своей постели.

— Я заберу его с собой, — сказал Адриан.

— Почему бы не оставить его здесь?

— Вы уверены в том, что вы этого хотите? — В голосе Адриана теперь чувствовались веселые нотки. — Иногда он вдруг решает, что кровать ему больше нравится. Вы можете проснуться оттого, что вас схватит костлявая лапа.

— Он, по крайней мере, составит мне компанию. Глаза его заискрились, и в их темной синеве загорелся огонек, словно от пламени.

— Мне кажется, я ревную.