Легион заорал, словно от дикой боли, во все стороны полетели пули, магазин пистолета-пулемета оказался опустошен за считанные секунды. И тогда я побежал вперед. На наемника надежды не было, он сам едва держался на ногах, так что единственным нашим шансом на выживание был я сам.

Я подбежал к Легиону, оттолкнул в сторону щит, а потом врезал прикладом ему по голове. К моему удивлению лидер бомжей корчился на земле от боли, даже не держал щит, и бросил пистолет-пулемет, схватившись за голову руками. Похоже, что это была какая-то другая граната, не ослепляющая. Надо будет спросить у наемника.

Легион отмахнулся и ударил кулаком, я отлетел на пару шагов и врезался спиной в стену. Тогда я прицелился в него.

Черт подери, кто он, а кто я. Легион тоже своего рода легенда, лидер, который сколотил команду и захватил целый район мертвого города. А я, откровенно говоря, случайный человек, за которым никто не стоит. Да еще и должник в придачу. Кто я такой чтобы его отправить в переработку?

А не похуй ли мне? Он нас завалить обещал, того же Щебра убил, причем не по-людски, совсем по-зверски. Вот и пусть сдохнет. Может быть, нас на отходе положат, зато этот пидор ласты склеит прямо сейчас.

С другой стороны, спросить бы у него, где чипы. Потому что без них нам в город возвращаться нельзя. То есть валить его все-таки не следует. А по ногам? По ногам, наверное, можно, говорить-то он после этого сможет.

Я прижал пламегаситель к колену Легиона и утопил спусковой крючок. Пули раздробили сустав, и теперь даже если этот упырь выживет после допроса, ему придется менять ногу. Надо же, суставы у него были свои, даже удивительно, как они носили такую тушу.

Критическое повреждение коленного сустава. Нарушение подвижности.

Легион снова заорал, отпустил голову и схватился уже за колено. Я опрокинул щит на пол, пнул в сторону пистолет-пулемет. К нам медленно приковылял Чех.

— Шоковая граната, — пояснил он. Дышал наемник тяжело, но держался на удивление бодро для человека с пулей в животе. — Эти, похоже, подломили склад или взяли груз с нелетальным вооружением. Иначе откуда у них шоковые и противооптические гранаты?

— Да хрен с ними, с гранатами, — ответил я. — Валить надо, к рвачу тебя надо, пока кровянкой не изошел, или чего хуже не приключилось.

— Кровью не изойду, реаниматор кровотечение останавливает надежно, — ответил наемник. — А вот перитонит может и случиться. Но это все мелочи жизни, если до Ника доберёмся, от меня заштопает. Лучше скажи, нахрена ты ему колено разворотил?

— Так, чтобы не дёргался, — ответил я.

— Понимаю, — кивнул наемник. — А о том, как он нас поведет туда, где чипы хранятся ты, видимо, как-то не подумал?

— Да как-то нет, — ответил я.

— Не убивайте, — проговорил, наконец, Легион. — Не убивайте, прошу. Я вам все отдам, чипы, ценности, деньги, у меня золота из старого города немало хранится.

И я даже почувствовал какое-то мстительное удовлетворение от того, что показавшийся мне таким страшным при первом знакомстве Легион, сейчас скулил, как побитая сучка. А ведь такой борзый был, властный. Это что же получается, за горло любого взять можно, да так, что он жопу прижмет? Даже такого как Легион? Даже легенду?

— Отвечай, где чипы, — сказал наемник.

— Да не знаю я ничего, и ни о каких чипах! — завизжал Легион, когда наемник слегка надавил на его развороченное колено.

Визжал он тонко, почти на ультразвуке.