— Все зависит от тебя. Если бы ты хоть раз настоял на своем… — Под душем волосы Лоретты намокли и потемнели. Обняв его, она смотрела ему в лицо. Смотрела так, как если бы пыталась убедить его — он должен настоять на своих принципах и заставить начальство осознать допущенные им, начальством, ошибки.

— Да, все зависит от меня. И потому, если что‑то пойдет не так, именно на меня повалятся шишки. Повернись, я потру тебе спину.

Она повернулась к нему спиной. Гарви потянулся за мылом. Его мыльные руки заскользили по коже спины Лоретты медленными, осторожными движениями… Но при этом он думал: «Разве ты знаешь, что они могут со мной сделать? На улицу они меня никогда не выкинут. Но в один прекрасный день меня переведут в другой кабинет, поменьше. Затем заберут ковер. Затем уберут телефон. Пройдет время — и обо мне уже никто не слышит, все забыли, что я вообще существую. А ведь сейчас мы тратим каждый заработанный мною цент.»

Ему всегда нравилась спина Лоретты. Гарви переворошил свои мысли — не появилось ли в них вожделение? — и ничего не обнаружил.

Такой она была с самого начала. Всю свою жизнь. Ничего не боявшаяся. Но она просто не понимает. Марка я могу переспорить. И он будет пить мое пиво и говорить о чем‑нибудь другом, если я дам ему понять, что на эту тему я беседовать не желаю. Но Лоретте я дать понять этого не могу… Так что мне сейчас нужно? Выпить…

Лоретта помыла ему спину. Затем они вытерли друг друга купальными полотенцами. Она еще раз попыталась объяснить ему, как справиться со сложившейся ситуацией. Она понимала, что что‑то идет не так, как надо. И, как обычно, пыталась понять, что именно, и пыталась помочь.

Десятками тысяч оборотов позже, когда по Земле, зажатой мертвой хваткой ледникового периода, начали распространяться люди, черный гигант снова появился на ее пути.

Комета сейчас была заметна больше, чем прежде. Тысячи миллионов лет она росла, собирая по дороге снежные кома. Теперь она достигала четырех с половиной миль в диаметре. Жар инфракрасного излучения планеты разогрел ее поверхность. В центре кометы вскипели водород и гелий и стали просачиваться наружу. Окруженный кольцами черный диск затмил крошечное Солнце. Этот диск занимал треть неба и источал жар.

Планета прошла мимо и вновь воцарилось спокойствие. Раны, нанесенные ей этой встречей, комета залечила — столетия и миллионолетия не значат ничего в кометном Гало. Но час этой кометы пробил. Черный гигант сбил ее с орбиты.

Медленно, влекомая слабым притяжением Солнца, комета начала свое падение внутрь гигантского вихря.

ФЕВРАЛЬ: ДВА

По‑видимому, с самого момента своего образования

внутренние планеты подвергаются непрекращающимся

бомбардировкам. Марс, Меркурий и Луна почти непрерывно

испытывают удары объектов, размером варьирующихся от

микрометеоритов до тех тел, которые раскололи Луну и

привели к образованию огромного лавового пространства,

получившего название Океан Бурь.

Первоначально считалось, что Марс, поскольку его

орбита граничит с поясом астероидов, подвергается наиболее

сильной бомбардировке. Но исследования Меркурия показали,

что Марс не является выдающимся в этом отношении и что

плотность бомбардировки всех внутренних планет примерно

одинакова…

Программа «Маринер». Предварительный отчет.

Вездеход битком был набит оборудованием: камеры, магнитофоны, лампы, софиты, аккумуляторы. Превеликое множество барахла, без которого телеинтервью обойтись не может. На заднем сиденье — телеоператор Чарли Баскомб и звукотехник Мануэль Аргуилес. Все, как обычно, если не принимать во внимание, что на переднем сиденье — Марк Ческу.

Из здания «Эн‑Би‑Си» вышел Гарви. Кивком подозвал Марка.