|
Мы держали курс на север по безбрежной пресноводной глади озера Гурон; небесный полог, казалось, растягивался, охватывая в бесконечной дали пустынную линию горизонта. Берега, когда нам удавалось разглядеть их, представляли беспросветно плотную лесную стену. Никаких новых поселений, ферм, даже одинокая лачуга не нарушала непрерывность зеленого массива. Один раз мы прошли мимо лагеря индейцев, стайки крытых корой вигвамов на песчаном берегу, но заметили только пару фигур, струйку дыма да одинокую, вытащенную из воды пирогу. В другой раз я увидел резвящихся на берегу волков, и у меня захватило дух от их привольной первобытной дикости. В небесах парили орлы, на мелководье плескались выдры, но в общем и целом берега выглядели необитаемыми. Планета здесь пребывала в каком-то безгранично древнем, изначальном и, однако, странно пугающем состоянии. Ничто не могло поколебать дремотного покоя этих земель. Строгого европейского Бога здесь заменяли веющие в лесах ветры и духи индейцев. Огромные природные пространства таили в себе неисчерпаемые возможности, но все они оставались нереализованными. Даже в ярком солнечном свете эти могучие северные леса выглядели холодными, как далекие звезды. Ничто и никто здесь ведать не ведал о знаменитом Итане Гейдже, герое пирамид и Акры. Моя индивидуальность съежилась до ничтожности комара. Корабельная команда с молчаливой обреченностью взирала на ожидаемые и однообразные лесные стены, лишь Магнус особой пристальностью вглядывался в бесконечные ряды деревьев. — Здесь жили боги, ставшие первыми людьми, — заявил он мне во время данного этапа нашего плавания. — Именно так, Итан, выглядела земля в доисторической древности. Великие герои прошествовали здесь, не оставив следов. — Это земля индейцев племени потаватоми и оттава, — ответил я. — А они могут быть кем угодно, но только не богами. Нам они уже встречались — нищие, больные и пьяные. — Но они помнят больше нас, — упрямо повторил он. — Они ближе к чистым истокам. А мы с тобой недавно видели как раз тех, кто испорчен нашим вмешательством. Подожди, все будет иначе, когда мы войдем в мир, не тронутый цивилизацией. Глава 21 Остров Макино выглядел зеленой глыбой, вложенной в зеркальные голубые блюда озерной и небесной глади, его американский гарнизон из девяти десятков человек охранял пролив, ведущий в озеро Мичиган. Эта крепость расположилась на краю владений Соединенных Штатов. Далее следовали только британские форты и поселения трапперов и индейцев. Наш скромный одномачтовик приблизился к причалу, издав приветственный пушечный выстрел, а из форта нам ответили артиллерийским залпом, вспугнувшим из леса огромные птичьи стаи и породившим раскатистое, затихающее в пустынной дали эхо. Крепость с тремя бревенчатыми и покрытыми дерном блокгаузами и двумя бастионами с пушками имела форму треугольника, укрепленного с передней береговой стороны землей и камнями, а с задней стороны бревенчатым частоколом. На вершине белели военные казармы с шатровыми крышами, навесами и двойными каминными трубами. Прочие дома и постройки обрамляли учебный плац. Деревья вокруг форта повырубили, что позволило людям легче дышать и освободило место для пастбищ и пахотных угодий. — Мы, британцы, перенесли сюда наш форт, после того как индейцы вождя Понтиака завладели старой французской крепостью в Мичилимакинаке на материковом южном побережье, — показав на дальние укрепления, сказал лорд Сомерсет. — Это был мастерский захват — притворившись, что играют в лакросс,[25] индейцы пробежали за мячом в крепостные ворота, а там схватили оружие, спрятанное под одеялами дожидавшихся их женщин. |
