Вот только главной самки, уродливой, бесконечно старой, мудрой, здесь нет, а значит шансы на успех даже выше. Элоиз на ходу обнажила оружие, внимательно контролируя эмоции восьмилапой няньки. Та начала беспокоиться.
Что может заставить самку смертоносца приблизиться к чужому выводку, да еще ночью? Сначала Элоиз хотела представить себя раненой паучихой, ищущей спасения, но на такой сигнал могут слишком бурно отреагировать самцы. Еще не хватало, чтобы они сбежались на помощь! Уж лучше вести себя странно, тогда разбираться придется только с самкой.
«Я потеряла своих паучат, - обратилась девушка прямо к противнице. - Ты не видела моих паучат? Они, наверное, побежали к твоим». «Ты незнакома мне, - холодно ответила паучиха. - Не приближайся».
Самка по-прежнему не шевелилась, но смертоносики проснулись и забегали вокруг нее. Их явно забавляло поведение пришлой. Элоиз послала в сторону смертоносиков эмоцию любви и заботы, и малыши тут же побежали к ней.
«Оставь их! - мгновенно сорвалась с места нянька и стремительно подбежала к девушке, отрезая ее от паучат. Охранники наверху тоже зашевелились, неуверенно заползали среди слоев паутины. - Уходи прочь!»
«Мы будем сражаться! - Девушка почувствовала дрожь в коленях. Здесь тяжело, слишком тяжело для людей… Если у нее проскочит хоть одна человеческая эмоция, стражи бросятся отовсюду. Взяв меч обеими руками, Элоиз отошла в сторону, оставив на месте образ паучихи со злобно оскаленными клыками. - Нападай, и я пожру тебя!» Смертоносцы очень медленно начали расползаться подальше. Предстоящая битва самок внушала им не только почтительный ужас, но еще и страх за собственную жизнь: победительница вполне может наброситься также на них, а кодекс поведения запрещает защищаться. Тем не менее, кто-то из самцов, видимо, старший, передал вглубь острова сообщение о происходящем. Кто может появиться оттуда?..
«Умри!» - Паучиха не только бросилась на соперницу, но и хлестнула ее ударом сознания, причем такой силы, что созданный девушкой образ будто смыло волной.
Ошарашенная исчезновением жертвы, самка застыла на месте, и Элоиз воспользовалась этим. Ударив в самый верх мягкого брюха, девушка завела лезвие под хитиновую броню и изо всех сил нажала. Пораженная в сердце паучиха в агонии стряхнула с себя наваждение и увидела прямо перед собой человека, человека-убийцу. Резкий поворот туши вырвал застрявшее оружие из рук девушки, удар когтистой лапы разорвал кожу на ребрах, клыки сверкнули у самого лица… Но силы умирающей самки были уже на исходе, лапы предательски подломились, и все кончилось.
Восстановив контроль над дыханием, девушка осторожно посмотрела вверх. Что-то почуявший страж в момент смерти паучихи ринулся к ней, скользнув по нити, и замер, почти касаясь волос Элоиз. Самка, самка, злая самка, только что расправившаяся с соперницей… Паук, перебирая лапами, начал подниматься обратно. Кажется, обошлось… Вот только запах крови теперь заставляет стражника нервничать. Запах человеческой крови.
Распахнув горловину мешка, Элоиз послала сообщение паучатам, будто он набит мухами. Вкусными, сочными, даже еще живыми мухами. Насекомые жужжат, бьют переломанными крыльями, копошатся, вот-вот уползут… Забавно толкаясь, смертоносики со всех ног бросились на лакомство. «Ну, быстрее, быстрее!» Малыши один за другим нырнули в ловушку и… И один из стражников спустился явно с той же целью! Слишком аппетитным вышел образ добычи, да еще в сочетании с запахом человеческой крови. «Прочь! Укушу! Это не для тебя!» Девушка едва удержалась от того, чтобы ударить кулаком неохотно отползающего самца.
Затянув тесемки, Элоиз осторожно приподняла мешок. Тяжело, паучат там не меньше семи… Смогут ли они прокусить кожу? Яд у малышей точно такой же, как и у взрослых, только запасы невелики. Стоп! О чем же это она думает?! Самке смертоносца не придет такое в голову! Девушка укрепила в сознании образ паучихи и медленно двинулась в обратный путь. |