Нет, возразила Лиза, ведь я сразу лишилась сознания.

— Покажи как, — ехидно заметила Калерия Ивановна.

Лиза выдохнула воздух, закатила глаза, захрипела и повалилась на пол без чувств. Щасная осторожно проверила степень ее притворства. Пульс замедлен, кожа бледная, зрачки неподвижны — все как при нормальном глубоком обмороке. Щасная в изумлении отступила. Миновали дни, когда она могла застать эту девочку врасплох, теперь, напротив, сама ее побаивалась. Может быть, Лиза Королькова действительно, как уверял Севрюк, сверхценное приобретение для школы, может быть, у нее большое будущее, но она лично не была убеждена в здравости ее рассудка и писала об этом в еженедельных отчетах.

Она побрызгала на Лизу водой:

— Ну и что ты этим доказала? Типчики, с которыми тебе придется иметь дело, не разбирают, мертвая или живая. Вот поставлю незачет и будешь пересдавать, как миленькая.

Лиза с трудом выкарабкалась из потустороннего мрака.

— Конечно, Калерия Ивановна, вы, как всегда, правы. Я погорячилась, признаю, простите!

— Попросить прощения — мало. Объясни, почему ты так поступила? Чуть не убила парня. Ты же знала, что изнасилование игровое, сугубо для закрепления рефлекторной памяти. Выработка навыка психологического самосохранения. Или тебе что-то неясно?

— Я сумасбродка, — призналась Лиза, — Наверное, не вписываюсь в стандартную модель.

— Твое сумасбродство называется хулиганством.

По-хорошему, я должна отправить тебя в карцер.

— Второй раз, — напомнила Лиза.

"Маленькая тварь, — подумала Щасная, — ее Наивность шита белыми нитками. Так и норовит показать зубы". Как ни чудно, она не испытывала злости к сероглазой курсантке. Она сама однажды, давным-давно, не вписалась в стандартную модель и поплатилась за это жестоко: потеряла престижную работу, семью и очутилась, в конце-концов, в этой резервации, откуда даже выход на пенсию проблематичен. Отсюда состарившихся преподавателей обыкновенно выносили ногами вперед. Щасная ловила себя на том, что наблюдает за девочкой с тайной нежностью. Лиза Королькова с ее врожденной отчаянностью, с ее внешностью и способностями, возможно, когда-нибудь сумеет расплатиться с миром за многих женщин, обделенных судьбой. Хмуро процедила:

— Ступай, Королькова. Готовься к следующему занятию. Я подумаю, что с тобой делать.

— Надеюсь, — полюбопытствовала Лиза, — с бедным мальчиком не случилось ничего плохого?

— Нет, ничего. Если не считать, что у него вряд ли будут дети.

...К этому времени Лиза обзавелась знакомыми (посещала групповые занятия, хотя бы те же спаринг-ринга), но для душевного равновесия ей хватало дружбы с Анечкой Петровой. Не прошло недели, как ей стало казаться, что до Анечки у нее вообще не было подруг. Может, так оно и было. Все прежние подруги остались в прежней жизни, а вся прежняя жизнь умещалась в хрупкие листочки воспоминаний.

Анечка искренне недоумевала, как это Лиза, очаровательная молодая женщина, может столь долго (три недели) обходиться без мужчины и при этом не сломаться душевно. Смеясь, поинтересовалась, не имеет ли та виды на нее самое и, не дожидаясь ответа, предупредила, что хотя ей это "не в кайф", ради сострадания готова к услугам.